Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков

И по докладу Сталина:

«Конференция считает, что задача партии в дальнейшем должна состоять в следующем: 1. Следить за тем, чтобы достигнутый минимум, необходимый для единства партии, был действительно проведён в жизнь. 2. Вести решительную идейную борьбу с социал-демократическим уклоном в нашей партии, разъясняя массам ошибочность принципиальных взглядов оппозиционного блока и выставляя на свет оппортунистическое содержание этих взглядов, какими бы «революционными» фразами они ни прикрывались. 3. Добиваться того, чтобы оппозиционный блок признал ошибочность своих взглядов. 4. Всемерно охранять единство партии, пресекая все и всяческие попытки возобновления фракционности и нарушения дисциплины»[318].

Усиливало впечатление победы и то, что «Правда» позволила себе опубликовать выступления Каменева, Троцкого и Зиновьева, хотя вполне могла и не делать того. И всё же понимая, что в партии достигнут лишь минимум единства, члены ПБ на всякий случай поспешили избавиться от тех оппозиционеров, кто в силу занимаемой должности активно влиял на принятие решений в ВСНХ и Госплане СССР, по возможности отправив их как можно дальше от Москвы.

Всего за две недели, с 11 по 24 ноября, последовали следующие кадровые решения.

Л.Д.Троцкого, инициатора строительства Днепрогэса, освободили от обязанностей начальника Научно-технического управления ВСНХ, сохранив за ним единственную государственную должность — председателя Главконцесскома.

Л.Б.Каменева, безработного с января, всё же отправили полпредом, только не в Токио, а (по его настоятельной просьбе) в Рим.

Г.Л. Пятакова, заместителя председателя ВСНХ СССР, утвердили председателем правления Амторга (советского акционерного общества для торговли с США и Канадой), находившегося в Нью-Йорке. Когда же США не выдали ему въездную визу, направили в Париж торгпредом.

И.Т.Смилгу, заместителя председателя Госплана СССР и ректора московского Института народного хозяйства им. Плеханова, выслали в Хабаровск руководить региональным Дальневосточным банком.

В.М. Смирнова, члена президиума Госплана СССР и председателя финансовой секции ВСНХ, ещё 7 октября, после исключения из партии по постановлению ЦКК, сняли со всех должностей.

А.А. Иоффе, давнего друга и соратника Троцкого, заместителя председателя Главконцесскома и члена президиума Госплана РСФСР, как и Смирнова, уволили со всех должностей, не предоставив новой работы.

Схожая участь постигла и Г.Е. Зиновьева. Его вывели из состава делегации ВКП(б) в ИККИ, лишив тем возможности даже косвенно влиять на формирование политики Коминтерна, и назначили членом президиума Госплана РСФСР — куратором культурно-административных наркоматов.

Наконец, М.М.Лашевича, заместителя председателя Реввоенсовета СССР — заместителя наркома по военным и морским делам СССР, «перевели» в Харбин (Китай) заместителем председателе правления КВЖД[319].

Только теперь у членов ПБ руки оказались развязанными. Они могли больше не бояться того, что кто-либо станет критиковать или даже отвергать их решения по хозяйственным вопросам.

1

Между тем положение в экономике страны пока складывалось многообещающе благодаря высокому, как и в минувшем году, урожаю. К началу декабря государство приобрело у крестьян 323,8 миллиона пудов хлеба (на то же время в 1925 году — 260,8 миллиона). Поэтому за четыре месяца хлебозаготовительной кампании за рубеж уже было отправлено на 325 иностранных зафрахтованных сухогрузах за рубеж 965 тысяч пудов хлеба из предполагавшихся планом 1,3 миллиона[320].

Столь благоприятная ситуация позволяла сохранять без корректировки контрольные цифры народного хозяйства, утверждённые ПБ 20 октября перед открытием конференции и лёгшие в основу как тезисов, так и доклада Рыкова, предусматривавших капитальные затраты в размере 900 миллионов рублей с ассигнованием по бюджету 400 миллионов; поступления от экспорта 741 миллионов рублей в валюте, а всего 780 миллионов; импорт в пределах 688,8 миллиона рублей, не считая закупок по долгосрочным кредитам; добиться во внешней торговле в новом хозяйственном голу положительного сальдо в 75 миллионов рублей. Кроме того, на нужды армии и военной промышленности было решено выделить 700 миллионов рублей[321].

Наконец, 18 ноября ПБ приняло решение по обещанным Рыковым на партконференции крупным стройкам: Днепрогэсу, проектной мощностью 800 тысяч л.с.; Семиреченской железной дороге (позже названной Турксибом), протяжённостью 1442 км, должной соединить станцию Луговая Ташкентской железной дороги через Алма-Ату с Семипалатинском; Волго-Донскому каналу. Однако уже 25 ноября по зрелом размышлении от строительства канала отказались из-за его неподъёмной дороговизны[322]. А 3 декабря это решение стало и постановлением СТО, подписанным Рыковым[323].

Предстоящая прокладка Семиреченской магистрали проблем не вызывала. В стране имелись и необходимая техника, и опытные инженеры-путейцы. Одного из них, В.С. Шатова, — получившего образование в киевском Политехническом институте и за десять лет эмиграции в США подкрепившего его опытом практической работы, после возвращения на родину в 1917 году служившего в основном в системе НКПС, — и утвердили руководителем строительства. Правда, учитывая тот немаловажный фактор, что работы будут вести в степи, по которой кочуют казахи и киргизы, для установления с ними добрососедских отношений и предотвращения возможных конфликтов создали комитет содействия во главе с местным уроженцем, заместителем председателя СНК РСФСР Т.Р.Рыскуловым[324].

Иначе складывалось положение с Днепростроем. Начиная с выдвижения Троцким идеи необходимости создания мощной ГЭС на Днепре предполагалось её проектирование и строительство передать на правах концессии либо американской, либо немецкой компании, имеющей солидный опыт подобных работ. Исходя из этого, 30 декабря временным начальником Днепростроя назначили Э.И.Квиринга[325], сохранив за ним и должность заместителя председателя Госплана СССР. Ему предстояло решить лишь одну задачу — совместно с Рыковым и руководителями ВСНХ СССР Куйбышевым и Госплана СССР Кржижановским определить, какой же компании отдать предпочтение. Но даже спустя полтора месяца комиссия так и не пришла ни к какому заключению.

13 января 1927 года ПБ установило: «Вопрос о сдаче иностранцам (Куперу и «Симменс») постройки Днепрогэс не предрешать. Предложить комиссии продолжить переговоры с американской и немецкой фирмами, исходя из необходимости гарантировать целесообразность постройки путём отложения до окончания постройки минимум 2 % из общей суммы процентных отчислений, которую эти фирмы получат за постройку»[326].

А спустя неделю последовало очередное решение ПБ, предусматривавшее возможность обойтись без контракта с иностранцами. «Поручить комиссии, — гласило оно, — в составе Рыкова, Куйбышева, Кржижановского и Квиринга дополнительно проверить путём опроса отдельных специалистов или групп специалистов их отношение к методу сооружения Днепростроя и особенно к вопросу о возможности и сроках строительства собственными техническими силами с привлечением иностранных специалистов только в качестве консультантов»[327].

31 января выбор, наконец, был сделан. «Организовать строительство Днепростроя, — установило новое решение ПБ, — своими силами при обязательном привлечении наиболее компетентных иностранных консультантов, имея в виду в первую очередь американцев. Подготовительные работы начать в этом году. Сообщить о том Куперу,