100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

что война – это расплата всех за совершенные грехи. Летом 1917 года Зайцева направили обучаться артиллеристскому делу. Но не успев попасть на фронт, он подхватил сильное воспаление легких и пролежал в Москве месяц. Оправившись от болезни, писатель опять поехал в имение к родителям, а тут – Октябрьский переворот и гражданская война.

Б.К. Зайцев. 1920-е гг.

В революционные годы Зайцеву было суждено пережить личную трагедию: уже в первый день Февральской революции был убит на посту его племянник, офицер Измайловского полка, загородивший дорогу обезумевшей толпе, ворвавшейся во двор казарм. В конце 1919 года вместе со многими молодыми офицерами по обвинению в контрреволюционном заговоре был расстрелян и приемный сын Зайцева. Имение и землю у семьи отобрали, и Зайцевым предложили: мужу-писателю – стать писарем в исполкоме, а его жене – «здоровой бабе» – отправиться на лесозаготовки.

Вместе с матерью, женой и дочерью писатель перебрался в Москву. На всё, что происходит в России, Зайцев откликается циклом лирических эссе, написанных в 1918–1922 годах: «Уединение», «Улица Св. Николая», «Белый свет», «Душа», в которых пытается раскрыть вечный, вневременной смысл русской трагедии. В тихих словах писателя звучит призыв не к мести, но к любви: «Усмотрю ли брата в звере?» Но Зайцев ни в коем случае не оправдывает убийц и преступников, захвативших власть в стране. Он в эти страшные годы не довольствуется одним лишь созерцанием и рефлексией над происходящим. В 1921 году он избирается председателем Союза российских писателей, становится членом Комитета помощи голодающим Поволжья, что затем завершилось арестом, обвинением в контрреволюционной деятельности с последующими допросами на Лубянке и… тяжелой болезнью.

И эта болезнь привела к их спасению: «В 1922 году я чуть не умер, заразившись сыпным тифом. Это дало повод упросить правительство, Каменева, выпустить меня с семьей в Берлин на лечение». И вот наконец они вырвались из большевистского ада, окончательно. Стали частью эмигрантского сообщества.

Сначала он жил в Берлине, а потом переехал во Францию, где произошла его встреча с И. Буниным, И. Шмелевым, Д. Мережковским и А. Куприным. Полвека Б. Зайцев прожил в Париже, где написал книгу «Преподобный Сергий Радонежский», биографии Чехова и Тургенева, много рассказов и книгу воспоминаний о России «Золотой узор». Своей писательской зрелости Зайцев, по собственному признанию, добился именно за границей: «Я рано начал писать, но зрелости художнической достиг поздно. Все, что написал более или менее зрелого, написано в эмиграции. И ни одному слову моему отсюда не дано было дойти до Родины. В этом вижу суровый жребий, Промыслом мне назначенный. Но приемлю его начисто».

Первым крупным произведением Зайцева, написанным в эмиграции, стал роман «Золотой узор». В нем попытка автора постигнуть причину случившейся в России революционной трагедии, указать на ее истоки. Писатель рассказывает о русских интеллигентах, рисует картины их довоенной жизни – праздной, пустой, безответственной; затем – война, революция, изгнание и тот нравственно-духовный перелом, который свершается в душе у героев. Безусловно, роман имеет автобиографическую основу. В нем явственно звучит мотив покаяния, признания своей вины за происшедшее в России. Это суд автора над собой, своим поколением, во многом несущим ответственность за случившееся. Пройдя через все испытания и беды, в конце книги главные герои приходят к Церкви. И в этом – отражение судьбы самого писателя и многих других русских судеб.

Тема вины и покаяния продолжает звучать и в других произведениях Зайцева. Так, в очерке «В пути» он вновь указывает на утомление, распущенность и маловерие как в верхах, так и среди интеллигенции как на одну из причин случившейся в России смуты: «Тяжело вспоминать. Дорого мы заплатили, но уж, значит, достаточно набрались грехов. Революция – всегда расплата. Прежнюю Россию упрекать нечего: лучше на себя оборотиться. Какие мы были граждане, какие сыны России, Родины?»

Как и Шмелев, Зайцев возвращался к изображению трагедии революции и Гражданской войны на протяжении всего своего творчества. Так, в очерке «Спас на Крови» автор вспоминает всех тех, кто был безвинно замучен, расстрелян в страшные революционные годы. Но писатель верит в то, «что в новую Россию (а она грядёт!), как встарь, придётся вновь идти со словами милосердия и человечности». И в этой новой России будут найдены, собраны останки всех жертв и «соединены в одну, воистину, теперь братскую могилу и над ней возведен храм Спаса на Крови».

Коснулся Зайцев в своем творчестве и крымской трагедии 1920 года. Так, в своих очерках он приводит свидетельство очевидца о тех днях в Крыму, которое перекликается с самыми страшными страницами «Солнца мертвых» Шмелева: «По ночам их выводили голых, в зимнюю стужу, далеко за скалу, выдававшуюся в море, и там, ставя над расщелиной, стреляли, затем закидывали камнями всех вперемежку – застреленных и недостреленных. А спасавшихся бегством стреляли где попало, и трупы их валялись зачастую у самых жилищ наших, и под страхом расстрела их нельзя было хоронить».

Важной ступенью в творческом пути Бориса Зайцева стала книга «Преподобный Сергий Радонежский» (1924). В этой книге Зайцев преследовал некую «сверхзадачу» – доказать всему Западу духовную высоту русского православного национального характера, способного не только на разрушение и кровопролитие. Эта книга заканчивается своеобразной апологией России созидательной: «Если считать – а это очень принято – что «русское» – это гримаса, истерия и юродство, «достоевщина», то Сергий – явное опровержение. В народе, якобы лишь призванному к «ниспровержениям» и разинской разнузданности, к моральному кликушеству и эпилепсии, – Сергий как раз пример, любимейший самим народом, – ясности, света прозрачного и ровного… Через пятьсот лет, всматриваясь в его образ, чувствуешь: да, велика Россия. Да, святая сила ей дана».

В поисках православных основ и духовного преображения в 1927 году писатель совершает паломничество на Святую гору Афон, а в 1935 году посещает Валаамский монастырь, принадлежавший тогда Финляндии. Итогом этих поездок явились книги очерков «Афон» (1928) и «Валаам» (1936), ставшие одними из лучших описаний этих святых мест в литературе XX столетия.

При общем падении духовности и забвении веры на Родине такие писатели-изгнанники, как И. Бунин, И. Шмелев и Б. Зайцев, продолжали следовать вечным ценностям, которые, несмотря ни на что, после крупных социальных катаклизмов и революционных потрясений вернулись на русское духовное поле, в пространство русского православного мировоззрения и мироощущения.

21 января 1972 года русский писатель в возрасте 90 лет скончался в Париже и был похоронен, как и большинство его соотечественников-эмигрантов, на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. В наше время творчество замечательного русского писателя наконец-то стало известно на родине.

Алексей Толстой

(1883–1945)

Алексей Николаевич Толстой – знаменитый русский и советский писатель. Автор