Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

одеждой, ни поведением. На нём был простой твидовый пиджак, белоснежная рубашка с галстуком. Я сразу обратил внимание на трость, прислонённую к столу. Простая, и в то же время солидная по исполнению. Зуб даю, внутри клинок спрятан. Возможный наш собеседник выглядел как состоятельный пенсионер, решивший провести утро за чашкой кофе и газетой. Кстати, газета и лежала на краю стола.

— Лука Иванович? — всё же поинтересовался я. Мало ли, вдруг ошибся.

Старик, кажется, уже давно приметил нашу парочку, но с деланным интересом перевёл взгляд с меня на Лору. Потратив несколько секунд на принятие какого-то решения, ответил:

— Всё верно. Я и есть тот самый Лука Иванович, которого вы ищете. Полагаю, вы Колояр Волоцкий?

— Точно, — расслабился я. Интуиция не подвела. — Знакомьтесь, это моя помощника, Лариса.

Неожиданно старик приподнялся и взял в руку пальчики рыжей, поднёс к своим губам.

— Ну что вы, не стоит, — смутилась Лора.

— Поверьте, каждой женщине приятны знаки внимания, даже от таких развалин, как я, — усмехнулся Скоков, опускаясь на место. — Согласен, сейчас это выглядит жутко архаично, но ничего с собой поделать не могу.

— Почему же? Мне очень приятно, — кокетливо проговорила девушка.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — Лука Иванович показал на свободные стулья. — Закажите себе что-нибудь. Я вот травяным чайком балуюсь, — он стукнул ногтем по стеклянному, уже наполовину пустому, чайничку, стоявшему на керамической подставке. В нём плавали какие-то листочки и травки, окрашивая чай в светло-жёлтый цвет.

Мы заняли стулья напротив Скокова, и Лора, обозрев помещение, удовлетворённо кивнула. Ей не давали покоя те двое возбуждённых посетителя, угощающихся пивком и закусками, и на всякий случай она решила приглядывать за их столиком.

К нам подскочил официант. Лора заказала фруктовый салат, кофе с эклерами, а я озадачил парня «кафе соло». Когда объяснил, что это всего лишь эспрессо, тот сразу же облегчённо вздохнул. Только уточнил добавлять ли сахар или принести отдельно. Я попросил не сыпать его в кофе. Официант исчез.

— Привычка, оставшаяся с Испании, — пояснил я Луке, с лёгкой усмешкой смотревшему на это представление. — Кафе соло, кафе кортадо, кафе кон лече… Там все этот напиток литрами пьют.

Лора посмотрела на меня, улыбка тронула уголки её губ. Дескать, не преувеличивай, всего лишь несколько чашек в день.

— И долго вы там пробыли? — поинтересовался антропотех.

— Три года. Потом Россия позвала обратно. Вернее, тесть озаботился нашим возвращением в Москву. Дела Рода…

Скоков кивнул, принимая мой ответ. Он отпил из чашки, поставил её на блюдце.

— Я благодарю вас, господин Волоцкий, что вы нашли время для встречи.

— Очень удачно вышло, — я опёрся о спинку стула. — Мне тоже очень хотелось с вами поговорить.

— О чём же? — голос ровный, без лишних интонаций.

— Я ценю конкретику, Лука Иванович. Меня интересует отчёт по тестам моего сына, так называемый «Паспорт одарённого», и сколько важной информации не попало в него намеренно или случайно упущено.

Я достал из внутреннего кармана куртки сложенные вчетверо копии результатов анализа, но Скоков выставил руку, словно не хотел брать его.

— Не нужно, господин Волоцкий. Я знаком с тестами вашего сына. Так получилось, что очень сложные анализы «Столпов» иногда приходится расшифровывать мне. Вроде консультаций. — Антропотех простучал пальцами по столику, ожидая, когда официант, появившийся возле нашего столика, расставит заказы и удалится. — Вы спрашиваете о точности диагностической системы, которую я разрабатывал полжизни. «Двенадцать Столпов», хочу напомнить, это не гадание и не пророчество, как думает большинство тех, кто владеет магическим Даром. Это калиброванная модель выявления генетической предрасположенности к магии, к возможности расширить свои умения и усилить ядро Дара. Каждый критерий проверяется на сертифицированном оборудовании, с многократным перекрёстным контролем. Ошибка в пределах трёх процентов возможна, но только на этапе первичной калибровки. В случае вашего сына… ошибка исключена.

— Вы уверены? — я кинул в чашку с эспрессо два кусочка сахара и стал ждать, когда тот растворится.

— Абсолютно, — кивнул Скоков. — Я и без механической калибровки это разглядел.

— То есть «Апокалипсис» и «Универсал» — не фигуры речи?

— Это маркеры качества, — старик сцепил пальцы на животе. — Заранее прошу прощения за специфические термины, которые буду употреблять. Увы, наука из меня никуда не вышла, хоть я старательно её вытравливал последние годы чтением художественной литературы… Так вот, возвращаясь к карте анализа вашего сына, потенциал Силы превысил верхнюю границу шкалы. Аффинити-профиль показал равную резонансную реакцию на все зарегистрированные частоты магического ядра. Это не значит, что ребёнок будет сразу одинаково силён по всем направлениям Стихийных Даров. Это значит, что его ядро не имеет врождённых ограничений. Оно постепенно адаптируется, и, к счастью, не имеет показаний к деградации. В биологическом смысле это уникальная архитектура. В практическом: ресурс, который невозможно контролировать стандартами методами.

Скоков действительно говорил сухим техническим языком, но худо-бедно я его понимал, поэтому не прерывал рассуждение. Последняя фраза меня слегка успокоила. Потому что меня очень тревожило, что система, выстроенная на ограничениях, боится того, кто в них не укладывается. Оттого-то Долгорукие и бесятся какой век, выкашивая всех «нарушителей» данного принципа.

— А что скрыто? — я неторопливо размешал ложечкой остатки сахара, но к кофе пока не притрагивался. — В официальном «Паспорте» много обтекаемых формулировок. Например, «стабильность ядра абсолютна», или «латентные программы не идентифицированы». Кто-то решил, что мне не нужно знать детали? Или это стандартная форма засекречивания для «нестабильных носителей»?

Скоков выдержал паузу, пока я дегустировал эспрессо. В глазах старика не было никаких эмоций, только аналитическая холодность. Впрочем, отвечал он вполне мягко и дружелюбно.

— Поверьте, Колояр, моему слову. Девяносто девять процентов родителей одарённых детей получают карту на руки именно с такой вот скрытой подачей информации. И ничего, справляются. Но я вас понимаю. Данислав получил уникальную комбинацию магических способностей. И никто не знает пока, куда двинется его развитие. Много непонятного, оттого и пугающего. Тут ещё один момент. В евгенической практике информация делится на рабочую и политическую, — продолжал размеренно вещать Скоков. — Рабочая остаётся в архивах лабораторий и в руках узкого круга специалистов. Политическая же идёт в отчеты для тех, кто принимает решения о распределении ресурсов, наставников, образовательных траекторий. Вам выдали «политическую» версию. Это не значит, что вас обманывают. Просто… вам оставили пространство для манёвра.

— Пространство или повод для паники? — усмехнулся я и переглянулся