Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Ты же не маленькая девочка, к которой папа зашёл пожелать спокойной ночи, правда? — усмехнулся я в ответ, давая возможность супруге размять мои мышцы. Почувствовав на затылке её пальцы, застонал от удовольствия. Настя, кажется, всерьёз занялась массажем, оставалось только расслабиться и не мешать.

И сам не заметил, как остался без халата. Мрачные мысли последних дней отступили перед ласковыми поцелуями Насти, её гибким телом и тихими стонами. Пришли мы в себя в объятиях друг друга.

— Ты что-то хотела сказать? — вспомнил я, когда дыхание пришло в норму.

Настя загадочно улыбнулась, зрачки её глаз засверкали, отражая свет ночника.

— Милый, я беременна, — и пискнула, оказавшись в моих крепких руках. — Осторожнее, а то рискуешь раздавить нас!

— Сколько уже?

— Пять недель. Я просто хотела быть уверенной, прежде чем обрадовать тебя. Ты ведь обрадовался?

— Даже не сомневайся! — я улыбнулся, целуя светящуюся от счастья жену в носик. — Ты была у лекаря?

— Собственно, я об этом и хотела поговорить, — устроившись поудобнее в моих руках, Настя вздохнула. — Смотрел меня наш родовой Целитель, Афанасий. Ты не будешь против, если он станет приезжать сюда, чтобы отслеживать моё состояние?

— Да ради бога, — я пожал плечами. — Только нужно заранее обговорить в какие дни ждать его, чтобы охрана могла пропускать. Когда приедут маги князя Бориса, я прикажу им поставить полноценную защиту по периметру.

— Он мне сказал раз в месяц проверяться, а если будут какие-то проблемы, должна сразу же звонить.

— Хорошо. Завтра свяжись с ним, скажи, что муж дал добро.

— Спасибо! — Настя помолчала, а потом с какой-то робостью спросила: — А кого ты хочешь? Сына или дочку?

Я тихо рассмеялся и обхватил ладонями лицо жены. Медленно проговорил:

— Мне неважно, кто будет твоим первенцем. Главное, что он будет нашим ребёнком. Я вообще зарёкся просить что-то у богов. У них свои планы на нашу жизнь. Так что ну их… Я тебя люблю, милая, и хочу только одного: чтобы ты родила спокойно и без всяких сюрпризов. — Помолчав, хитро прищурился и добавил: — Хотя… не отказался бы от дочки. Она будет такой же красоткой, как и ты.

— У тебя и так много женщин, куда ещё одну! — рассмеялась Настя и ещё сильнее прижалась ко мне. И как-то быстро заснула. Я даже не успел пожелать ей спокойной ночи.

А потом долго лежал с открытыми глазами и улыбался, ощущая полное умиротворение. День начавшийся так плохо, закончился на великолепной ноте.

Примечание:

[1] Автор ни в коей мере не пытается преподнести одну из версий истории Руси как истинную, а всего лишь сконструировал альтернативу для вселенной этой книги, взяв за основу «Договора» Будинский изборник.

Глава 4

Князь Залесский особенно не любил ежедневные доклады главному советнику императора. Тридцать лет назад именно Елизаров каким-то образом стал приближённым императора Дмитрия Ярославовича, ловко оттерев князя в сторону. Интриганом Матвей Александрович был ещё тем. Мало того, так ещё и возглавил Палату Внутреннего Контроля, в коей должности и пребывал там десять лет. Залесский же получил «всего лишь» должность руководителя Службы Безопасности Внутреннего Контроля, одного из отделов силового кабинета. Когда Измайлов полностью сосредоточился на курировании всех государственных Палат, только тогда Аркадий Степанович занял место Главы ВК.

Со временем злость прошла, но отношения между двумя мощными фигурами, стоящими за спиной Долгорукого, оставались прохладными. Каждый просчёт князя (вернее, его подчинённых) Матвей использовал на всю катушку, выставляя того в не самом лучшем виде. Но император дорожил обоими, поэтому лишь изредка прибегал к порке, вызывая их «на ковёр». И старался помирить с помощью баньки, рыбалки, охоты — в общем, на природе, где сердца людей размягчаются. Если Елизаров и был не против подать руку князю, то Залесский всячески увиливал от замирения. Но уже как-то по инерции, вяло.

— Матвей Александрович у себя? — хмуро спросил князь у секретаря, что-то деловито клацающего на клавиатуре. Большая приёмная могла вмещать до пятидесяти человек, но сейчас здесь находилось всего с десяток потеющих и страдающих посетителей из мелких чиновников.

— Да, Ваша Светлость, — секретарь привстал. — Матвей Александрович ждёт Вас.

Князь кивнул, переложил папку в левую руку, открыл дверь и очутился в кабинете советника, по размеру в два раза превосходящему приёмную. Рабочий стол внушительных размеров и примыкающий к нему стол для совещаний едва ли занимали половину всего помещения. Большие окна, шкафы с документами и книгами, уголок отдыха — всё было знакомо, видено не раз.

— Здравствуй, Аркадий Степанович! — Елизаров никогда не гнушался встретить своего оппонента на ногах и посреди кабинета. И руку для пожатия всегда протягивал. Как будто и не было долгих лет противостояния. — А что-то ты неважно выглядишь! Ой, неважно! Кофе, чтобы взбодриться?

— Нет, спасибо, Матвей Александрович, обойдусь. Сердце от него пошаливает, — сухо ответил Залесский.

— А вот это совсем никуда не годится! — покачал головой Елизаров, выглядевший в несколько раз лучше, чем не спавший полночи князь. Ну так ему и не приходится следить за исполнением довольно сложных поручений. Есть Глава СБ, вот пусть и работает. — Да ты присаживайся, Аркадий Степанович, присаживайся. Вижу, доклад с собой принёс? О чём ты так хотел со мной поговорить, что с раннего утра мне названиваешь?

Князь присел в очень комфортное кожаное кресло, с приятным хрустом принявшее грузное тело. Елизаров устроился напротив с участливым видом, да ещё в дурацкой позе, которая всегда злила Залесского: сжатыми между коленями руками. Какое-то плебейство, честное слово! Иногда создавалось впечатление, что советник сознательно выводил его из равновесия подобным жестом.

— Здесь оперативная сводка по Призраку, — князь излишне сильно хлопнул ладонью по красной папке. — Можешь ознакомиться, чтобы сделать выводы.

— Императору нужно докладывать? — поинтересовался Елизаров, протягивая руку, чтобы забрать папку.

— Сам решай.

— Потом почитаю. Лучше своими словами расскажи, что произошло. Судя по твоему недовольному виду, Призрака твои люди проворонили.

— Они его не проворонили. Там случилось нечто иное, — нехотя ответил Залесский, пропустив очередную колкость в свою сторону. — Вчера с поста наблюдения был получен сигнал, что Савин покинул усадьбу Волоцких. Сам понимаешь, насколько неожиданной оказалась ситуация. Пришлось быстро сориентироваться и привлечь к делу оперативную группу, находящуюся в