Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

Но ничего паскудного не произошло. Илья подошёл к нам один, из-за деревьев не выскочили люди Елизарова, маги не стали швырять в нас смертоносные плетения. При скудном свете фонарей, освещающих дорогу, я заметил на лице Савина наливающийся синяк и несколько царапин, покрытых подсохшей корочкой.

— Уходим, — я не стал терять время на расспросы. Поэтому мы быстро вернулись к машинам, развернулись и погнали обратно в усадьбу. Нил отправил сидящего впереди бойца назад, в багажное отделение, а сам сел вместо него. Илья занял место со мной и Лорой.

Как только мы выехали на кольцевую, я спросил у впавшего в задумчивость управляющего:

— Кто это был?

— Они не сказали, — откликнулся Илья. — Но интересовались документами князя Пронского, которые я, по их мнению, где-то спрятал.

— То есть не знают, что папка у меня?

— Судя по той решительности, с которой они хотели меня резать на кусочки, понятия не имели. Скорее всего, их действия походили на жест отчаяния, ну или на выстрел вслепую.

— Очень хорошо, — я расслабился. Елизаров — если это его инициатива с похищением — до сих пор не уверен, что досье Архивариусов не уничтожено пожаром. Будет ли он продолжать поиски? Несомненно. Теперь за Ильёй нужен глаз да глаз, а ещё лучше — не выпускать его из усадьбы. Мне спокойнее будет. Я решил пока не расспрашивать своего слугу, как ему удалось сбежать. Слишком много ушей рядом. А я ещё не всем бойцам доверяю. — А почему ты звонил с уличного телефона?

— Так мой разбили, чтобы невозможно было отследить. А у меня в кармане остались мелкие монеты, к счастью, — Илья тихо крякнул, притронувшись к синяку. — Ох, только-только стал на человека походить.

— Не лезь руками в лицо, — предупредила Лора, сидевшая слева от Савина. — Дома обработаем, — и толкнула его локтем в бок. — А ты молодец, не ожидала от тебя такого финта. Расскажешь, как убежал?

— Если только господин Колояр разрешит, — правильно рассудил Илья, видя, что я не задаю самый главный вопрос.

— Не разрешаю, — мой запрет больше касался Лоры и всех остальных, чтобы не вздумали потом расспрашивать управляющего втихую от меня.

Всю оставшуюся дорогу до дома в машине стояла тишина. Лишь однажды зазвонил мой телефон. Мирослава решила узнать, всё ли у нас в порядке. Успокоил её, сказав, что уже подъезжаем.

В особняке никто не спал, хотя время уже было далеко не «детское». Почти полночь. Пока Луша обрабатывала Илье ссадины, я коротко рассказал своим женщинам о поездке и заодно предупредил, что пока не поговорю с Савиным, никаких выводов делать не стану. И вообще, время позднее, пора всем спать.

Как только наш пострадавший освободился из цепких и умелых рук девушки, я увёл Илью к себе в кабинет. Ирина, как Глава внутренней службы безопасности, тоже пошла с нами.

— А теперь рассказывай, как тебе удалось вырваться из рук далеко не дилетантов, — приказал я, глядя на слугу, примостившегося на краешке стула.

— Вы мне не поверите, — поёжился Савин.

— Давай оставим твои предположения, чему мы поверим, чему — нет. Я жду от тебя честного рассказа, даже если тебя пытались завербовать.

— Ну… хорошо. Очнулся я в каком-то подвале…

…Его левую руку тут же крепко сжали пальцы одного из помощников Скальпеля. Савин с ужасом смотрел на медленно приближающегося очкарика с тонкой длинной иглой, которая вот-вот вонзится ему под ноготь. И постарался сосредоточиться на чём-то ином: на светлых воспоминаниях, на каком-нибудь давно просмотренном фильме, да, наконец, на своих фантазиях, в которых он раздевает Лушу. Нравилась ему эта девушка. Пусть не яркая красавица, но довольно симпатичная девица, с крепкой и упругой попкой, высокой грудью и толстой косой, которую она всегда тщательно закалывает на затылке и прячет под чепчиком. Спецы из боевого охранения князя Константина когда-то учили его, как абстрагироваться от страха ожидания боли, а ещё лучше — терять сознание только при одной мысли, как длинная игла входит под ноготь. Это было уже после той самой проверки на верность.

Получить такую ценную способность Илья не смог. Не хватало навыков, да и не собирался он менять свою работу на что-то другое, связанное с опасностями и болью. Он ненавидел её после тех страшных дней в неизвестном подвале.

И сейчас, когда Скальпель оказался рядом с тускло блестящей иглой, Илья уже не видел, что собирается делать психопат-очкарик с его руками. Он в самом деле потерял сознание только от одной мысли, что сейчас произойдёт. Так и не дождавшись помощи от своего ненавистного фантома, без спросу поселившегося в закоулках его души.

— Что с ним? — Скальпель поправил очки, растерянно глядя на пленника, опустившего голову на грудь.

— Кажись, откинулся, — хмыкнул помощник, стоявший слева.

— Да ну, дышит он. Просто сознание потерял, — возразил его напарник.

— Как такое может быть? — Скальпель повертел в руке иглу, не зная, что сейчас делать: ждать, когда очнётся этот болван или кольнуть куда-нибудь, чтобы процесс шёл быстрее.

— От страха, наверное, — почти угадал «левый» помощник. — Лишь бы в штаны не наложил.

Он хохотнул от собственной шутки.

— Приведите его в чувство, — поморщился Скальпель и отошёл, чтобы не мешать подчинённым.

Находясь в отключке, Илья, что удивительно, всё воспринимал, как если бы был в сознании. Мощные пощёчины привели его в чувство.

— Наконец-то, — усмехнулся очкастый — Может, обойдёмся без силовых мер воздействия? Расскажи, где князь Пронский хранил архивы Рода, и мы тебя отпустим. Ты нам вообще не нужен.

— Да с чего вы взяли, что Константин Юрьевич доверял мне такие тайны? — играя удивление, спросил Илья, а сам косился на иглу, которую Скальпель мечтал вогнать ему под ноготь. — Я простой управляющий, а не член Рода.

— Ты обязан был знать расположение комнат, хранилищ, прочих потайных мест. Например, о тайном ходе, ведущем из особняка Пронских к Сетуни…

— Об этом знал, — сознался Илья.

— Вот видишь. Теперь легче дело пойдёт, — очкастый помахал перед его лицом иглой. — Что можешь сказать о подвале?

— Так его завалило, скорее всего. Вы сами можете его открыть.

— Уже открыли, — Скальпель, кажется, начал терять терпение. — Там ничего нет. Может, у князя Константина были другие места, не связанные с особняком?