Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

Рюрик, который, как и его братья Трувор и Синеус, считались «нарядниками», то есть теми, кто следит за порядком на княжеских землях. Это не княженье, а губернаторство, если применить современный термин.

Обычная вражда родственников обернулась тем, что Русь в итоге получила династию, которая до сих пор крепко держит власть в своих руках. А фамилии в списке претендентов на престол были совершенно незнакомыми мне; они не принадлежали клану Рюриковичей, хотя по крови вполне могли предъявить свои права на родственные отношения.

Пронские действительно держали в руках бомбу! Которая до сих пор не взорвалась лишь по той причине, что Долгорукие нашли какой-то способ уговорить Архивариусов не разглашать старинные документы. Но Пронские тоже не промах, так сказать. Они хранили описание «Ритуала истины», как страховку. Этот ритуал позволяет любому носителю крови подписанта «обнулить» магические преимущества правящего клана. Что это значило для меня? Если тот Волоцкий, подписавшийся под Договором, мой предок, то я становлюсь опасным игроком для Долгоруких! А Данька может вообще активировать этот ритуал инстинктивно, просто своим присутствием рядом с императором, когда повзрослеет.

Теперь вопрос: а знают ли об этом ритуале другие одиннадцать Родов? Вернее, уже десять. Пронских можно вычёркивать, а у меня в руках их архив. Если знают только Долгорукие, то становится понятным, какую цель они преследуют. Уничтожить тех, кто хоть одним словом обмолвится о ритуале.

Мне захотелось выпить. Ладно, хоть руки не дрожат, а то бы совсем худо было. С этого момента я должен очень внимательно следить за каждым словом императора, его советника Елизарова и князя Залесского. И не проворонить момент, когда меня придут убивать вместе с семьёй.

Да только за одно доказательство евгенических преступлений, которые уместились в список детей, убитых или искалеченных Долгорукими за последние сто лет, потому что они проявляли «неправильный» Дар, аристократы и дворяне поднимут императорский клан на вилы. Это такой компромат, который грозит бунтом в России, если станет достоянием гласности.

Я просидел за чтением бумаг до самого ужина, успев опустошить полбутылки коньяка. И ни в одном глазу! Изучив большую часть документов, пришёл к печальному выводу. Долгорукий боится не того, что Данислав убьёт его физически, а того, что мой сын сделает власть его Рода бессмысленной. Сын Колояра и Мирославы, а возможно, и другие наши общие дети могут стать символом нового порядка, где старые клановые игры больше не будут работать. Дмитрий Ярославович, Великий князь, Император, пытается уничтожить будущее, чтобы сохранить право для своих потомков и дальше управлять страной. Досье Архивариусов даёт мне понимание уязвимости системы. Теперь предстоит нелёгкий выбор: играть ли против Долгоруких или держаться в стороне от политики. Я, конечно, могу доказать князьям Щербатову, Сицкому, Тёмному и прочим, что императорская династия периодически уничтожает «неудобные» линии одарённых. И что однажды каждый из них может оказаться в списках на уничтожение.

Раздался стук в дверь. Не дожидаясь моего разрешения, в кабинет проскользнула Мирослава.

— Я тебя не отвлекаю? — тихо спросила она, кинув взгляд и на бутылку, и на ворох бумаг, которыми я обложился.

— Уже заканчиваю, — яростно потерев лицо, чтобы немного прийти в себя, я откинулся назад, с удовольствием ощущая упругость спинки кресла. — Что ты хотела?

— Извиниться за свое глупое решение, — жена села в кресло. — Я не думала, что Савин настолько важная фигура для тебя, чтобы его нужно было похищать.

— Мира, ты же несколько раз становилась объектом охоты, — я вздохнул, глядя на красивое и печальное лицо супруги. — Должна понимать и осознавать, что ничего ещё не закончилось. Если ты, девочки и Данька защищены, то наши слуги находятся под ударом. Нас будут выщёлкивать по одиночке, пока мы не развалимся. Савин дал мне клятву, и я обязан был его оградить от Елизарова.

— Ты бы мог всё мне рассказать, а не замыкаться в себе, — спокойно ответила Мира. — У тебя, помимо Ясни, есть жёны, есть невеста. Почему ты с нами не обсуждаешь проблемы? Когда мы помогали тебе в охоте за перстнями, я испытывала восторг, что могу быть чем-то полезна любимому мужчине. А потом домашняя рутина начала поглощать нас, как болото. Мне не хватает глотка свежего воздуха, ощущения авантюры, опасности. Я хочу понимать, что творится вокруг нас, почему ты такой нервный…

— Я не нервный, — попытался возразить я, но увидев вспыхнувший взгляд Миры, счёл за лучшее не продолжать оправдываться.

— Ты даже спать с нами стал гораздо реже, больше в кабинете времени проводишь, чем в постели с жёнами. Что-то происходит, я чувствую.

Мирослава встала, обошла стол и замерла за моей спиной. Её руки легли на плечи, стали мягко разминать. По позвоночнику прокатилась тёплая волна, расслабляя тело.

— Я боюсь удара Долгоруких, — негромко произнёс я. — Боюсь, что именно в этот момент не буду рядом. Не успею спасти вас.

— Мы в тебя верим, милый, — Мирослава наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Ты защитишь нас, как и подобает мужчине. Но не всегда мы властны над судьбой. Если тебя не будет рядом, значит, ты решаешь самую главную проблему в жизни. Надо это принять и не рефлексировать.

А я ведь хотел серьёзно поговорить с Мирой насчёт её вольностей, но сейчас почувствовал, что нужно сделать нечто другое. Поднявшись, я взял жену за руку и повёл её за собой.

— Ты что задумал? — засмеялась Мирослава. — О, вот оно как!

Я распахнул дверь в свою спальню, завёл туда жену и подхватил на руки, ощущая сквозь тонкую ткань платья гибкое и жаркое тело. Ногой нащупал дверь и захлопнул её. До кровати нужно было сделать несколько шагов, но я не торопился, шёл медленно, ощущая нежные объятия своей женщины.

— Я пришла позвать тебя на ужин, — прошептала Мира.

— Ужин подождёт, — не колеблясь ни секунды, ответил я.

— Дай хотя бы платье снять, — хихикнула жена. — А то помнёшь.

— У тебя пять секунд, — пошутил я, аккуратно опустив её на пол, и стал раздеваться, не отводя взгляда от любимой, сбрасывающей с себя одежду. Умеет же Мирка возбуждать с пол-оборота.

Спустя бесконечное количество времени мы перевели дыхание от безумия, охватившего нас, и просто наслаждались друг другом. Прижавшись ко мне, Мирослава прошептала:

— Ты давно не был таким страстным, я уже и забыла.

— Нет, я всегда старался быть таким. Просто берёг тебя, когда ты после рождения Даньки выглядела