Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Какая папка? — вытаращил на него глаза Савин. — С чего вы взяли, что я вообще как-то связан с князем?

— Ответ неверный и довольно глупый, — очкастый кивнул, и мощная оплеуха снесла Илью с табурета.

Потом эта же рука вздёрнула его, как щенка, и усадила на место. Савин понимал, что в своём нынешнем состоянии не продержится и двух часов, если его будут периодически лупить по лицу. Даже иголки под ногти загонять не понадобится. Где же этот чёртов шаман? Почему не откликается? Хоть бы поговорил, если помочь не хочет!

— Пока предупреждение для прочистки мозгов, — пояснил Скальпель, безучастно глядя на пленника со стремительно распухающей щекой. — Вас зовут Илья Савин, вы служили управляющим в поместье князей Пронских в Княжеской слободе. Князь Константин Юрьевич взял вас в довольно молодом возрасте на службу, где вы очень быстро, благодаря своей сметке начали подниматься по служебной лестнице. Поступили в коммерческое училище, по окончании получили диплом и были назначены помощником управляющего. Через несколько лет взяли бразды хозяйствования поместьем в свои руки. У меня есть данные, что Константин Юрьевич приблизил вас к себе, даже доверял важные дела Рода… Есть смысл продолжать? Мы всё знаем про вас, Призрак…

Илья вздрогнул. Они докопались даже до такой мелочи, как прозвище, данное ему медсёстрами! Неужели Волоцкий здесь ни при чём? Жаль, очень жаль. Лучше бы Колояр приказал вгонять иголки под ногти. Эти люди из Палаты Контроля, а значит, подчиняются Елизарову, который своего не упустит и вырвет с кишками злосчастную папку. Хотя… вряд ли теперь советнику императора удастся так легко завладеть досье Пронских. Видел Илья, как Колояр управляет своим Даром. Огонь, знаете ли, не шуточки.

— Я вас поздравляю, — разлепил губы Савин. — Хорошо поработали. А то у меня с памятью стало плохо. Многое забыл, когда в коме лежал. Врачи говорили, что такое бывает…

— А про папочку не забыли? — вкрадчиво спросил Скальпель. — Могу простимулировать память вот этими замечательными лекарственными препаратами.

Он кивнул на разложенные инструменты.

— Вы про какую папку-то речь ведёте, господин? — пожал плечами Илья. — У меня было столько папок с хозяйственными документами, что и при хорошей памяти немудрено запутаться.

— Архив «Договора Двенадцати», — Скальпель впился взглядом куда-то в лоб Савина, будто пытался прожечь в нём дыру.

Призрак почувствовал, как в его мозг проникает нечто чужеродное, противное и, главное, очень неприятное. Судя по всему, очкастый ещё и ментат, да только дерьмовый. Или намеренно усилил болевые ощущения, словно толстый прут вогнал в висок и начал им там шуровать. Илья застонал и стал заваливаться на пол, но ему не дали. Оба охранника схватили его за плечи и держали, пока пленник сучил ногами.

И вдруг через несколько секунд замер, лицо его исказилось в улыбке.

«Я с тобой, — прошелестел голос Рахдая. — Хочешь убить их?»

— Да, — выплюнул с ненавистью Савин. Да сколько же можно над ним издеваться?

— Что — да? — растерянно спросил Скальпель, поправляя очки. Кажется, он не ожидал, что управляющий быстро придёт в себя.

«Разреши мне взять твою душу и тело, чтобы уничтожить этих жалких, бездарных ублюдков!» — шаман говорил уверенно, с убеждением, склоняя Илью к первому шагу подчинения.

— Грубо работаете, господин ментат, — нашёл в себе силы усмехнуться Савин, поняв, что Рахдай оборвал все щупы и не дал Скальпелю проникнуть в самые потаённые уголки памяти.

— Ну, в таком случае есть другие способы, — нисколько не расстроившись, очкастый поднял перед собой тонкую и очень длинную иглу. — Мы выяснили, что ментальная боль успешно вами купируется. Теперь посмотрим, как вы переносите боль физическую. Держите его крепко, парни. Мне нужна левая рука.

А сам вышел из-за стола и направился к побледневшему Илье. Вытерпеть и такие страдания Призрак, конечно, сможет, но какой ценой?

— Помоги, — едва слышно прошептал Савин, решившись дать волю злому фантому, уже давно живущему в его сознании. Будь что будет. Зато хотя бы увидит, на что способен таинственный фантом.

Глава 3

— Как всё произошло? — вглядываясь в лицо дрожащего от страха Василия, я прокручивал в голове всевозможные варианты, кто мог похитить Савина столь нахально, ловко и быстро. Увы, таковых было немного. И все они сводились к одному. Елизаров, гад, сделал свой ход, чтобы я не мог воспрепятствовать «изъятию» Ильи. Как-никак, он теперь мой слуга. А за своих людей несёт ответственность Глава Рода. Если он хочет быть настоящим Главой, руководителем, Хозяином с большой буквы, в конце концов.

— Да я и не понял сразу, — заторопился водитель грузовика, успевая поглядывать на Ирину, молча сидевшую в кресле. — Илья-то когда вышел из лавки, сразу к машине направился. Я её в «карман» загнал, чтобы не мешать движению. Это же дело такое, там секундами не обойдётся, сразу полиция нарисуется. Ну и где-то на полпути его подрезает внедорожник. Вот так прямо заехал на тротуар всем передком. Я же случайно заметил, в зеркало. Обзор плохой был, и что на самом деле происходило, не видел. Когда выскочил, чтобы посмотреть, внедорожник уже умчался. А от Ильи только два пакета с пирожками остались.

Василий замолчал, переминаясь с ноги на ногу. Я задумчиво простучал пальцами по столу. Не видел никакого смысла задавать ещё какие-то вопросы. Братья Сушковы вообще ничего не знали, сидя в закрытом фургоне. Только когда водитель начал вопить, что управляющего похитили, всполошились. А толку? Парня увезли в неизвестном направлении.

— Что за модель машины? Номер внедорожника? — наверное, безнадёжное дело. Девяносто процентов человек в такой ситуации номер не запомнят, даже если в упор смотрели на него. А Василий должен был увидеть хоть что-то. Ведь машина похитителей проскочила мимо него.

— «Зубр», точно. Номер начинается на «двадцать три», — удивил меня водитель. — А вот остальное, извините, господин Колояр, не увидел. Испугался за нашего управляющего, разволновался…

Что и требовалось доказать. Краем глаза «зацепился» за первые цифры, две другие и буквенное обозначение не запомнил. Может, это ведомственные номера?

— Ладно, иди, — я махнул рукой, отпуская Василия. Откинулся на спинку кресла и взглянул на Лапочкину. — Что скажешь?

— Его похитили люди Елизарова или Залесского, хотя один