Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Лука сам с тобой говорил?

— Внучка приезжала. Ольгой назвалась.

— Это что же такое случилось, что старик решил своё затворничество прервать? — в голосе Комаровской послышались неприкрытые нотки удивления. — Да ещё внучку прислал… Хм, интересно. Неужели в его руки попали результаты анализов твоего сына? Не вижу иных вариантов.

— Но кто мог передать ему карту Даньки? — мне не понравилась версия графини. Значит, из лаборатории мощно течёт, если любой человек может спокойно получить «Паспорт одарённого» и изучить его ради корысти. Долгорукого исключаю. Ему так и так докладывают о каждом одарённом ребёнке. Зачем устраивать непонятные комбинации, да ещё с привлечением ушедшего на пенсию Скокова?

— Тот, кто заинтересовался каким-то необычным паттерном в матрице Дара, — уверенно ответила Комаровская. — Подозреваю, что этот «кто-то» стоит близко к императору. Значит, Долгорукий забеспокоился, а Скоков, учитывая его прохладные отношения с нынешним руководством Института, в пику им решил предупредить тебя. Колояр, будь осторожен. Не нравится мне такая возня вокруг Данислава.

— Да я с самого приезда в Москву насторожён, — пробурчал я. — Постоянно кручу головой по сторонам.

— Обязательно поговори с Лукой, — раз уж графиня уверенно говорит о встрече с уникальным «антропотехом», значит, можно ехать. — Хоть что-то прояснится.

— Спасибо, Алевтина Георгиевна.

— Да не за что, Колояр. Обращайся, если появятся вопросы. Знаешь же, что ко мне стекаются все московские слухи, — по голосу стало ясно, что графиня улыбается. — Надо соответствовать статусу ведьмы.

— В таком качестве вы мне особо дороги, — пошутил я.

— Ох, твои слова — бальзам на сердце! — в тон ответила Комаровская. — Ладно, всего доброго, Колояр. Девочкам своим привет передавай. И заглядывайте почаще в гости.

— Обязательно. До свидания, Алевтина Георгиевна, — закончив разговор, я положил телефон в карман, взглянул на Мирославу и Алику. — Графиня привет вам всем передаёт.

— Что насчёт Скокова? — Миру гораздо больше интересовало, насколько безопасно мне встретиться с учёным.

— Посоветовала встретиться. Я бы в любом случае поговорил с Лукой Ивановичем. Меня смущает, что никогда о нём не слышал.

— Немудрено, — ответила Алика. — Когда произошла трагедия с твоей семьёй, тебе было всего год. Никто у тебя не брал кровь для анализа «Двенадцати Столпов». А потом, во младенчестве, ты оказался под опекой Морозовых, которые отдали тебя в семь лет в кадетскую школу. Складывается впечатление, что о Колояре Волоцком все забыли.

— Забор крови для анализов матрицы Дара проводят до года, — возразила Мирослава, внимательно глядя на меня. — Яр обязан был пройти эту процедуру, независимо от того, где он находился. Кстати, а Белослав Вельмирович тебе ничего не говорил?

Я помотал головой, внезапно ощутив интерес к своему прошлому. Проявились довольно тёмные пятна до моего попадания в тело младенца Колояра. Зато я точно знал, что Морозов никогда не возил меня на сдачу крови в евгеническую лабораторию. Опекун обязательно сказал бы об этом факте. Учитывая, что «Паспорт» он мне никогда не показывал, его в природе не существовало.

— Так что получается? — Алика обвела нас взглядом. — У Яра могли взять кровь, когда родители были живы? И его «Паспорт» должен храниться в Институте? Не с этим ли эпизодом связан интерес господина Скокова к тебе, дорогой? И не из-за этого ли убили всю твою семью, кстати?

— Я уже перестал что-то понимать, — усмехнулся в ответ. — Какой-то клубок тайн. Нащупываю ниточку, тяну на себя, а она запутывается всё больше и больше. Но версия Алики мне кажется довольно логичной. Мира, а все пробирки с кровью одарённых детей поступают в Центральную Лабораторию? Или ты не знаешь?

— Нет, кровь проверяют по месту рождения или проживания, а результаты отправляют в Москву. И уже здесь расшифровывают. Потом карта отсылается родителям.

— Если моя карта уже была составлена, то погибла в огне, — сделал я вывод. — Вполне возможно, что оригинал находится сейчас в архиве. Или вообще уничтожен.

— Это вряд ли, — возразила Мира. — Карты умерших хранятся пятьдесят лет, и только потом уничтожаются. Мало ли случаев, когда неожиданно «всплывали» наследники-бастарды с хорошо проявленным Даром.

— А кто даёт допуск к архиву?

— Глава Палаты Контроля, но я не уверена, — Мира развела руками. — Настя вернётся, спрошу у неё. Если карта действительно находится в архиве, имеет смысл потребовать её. Мне уже интересно становится, что за матрица Дара у тебя, Яр.

— Расспрошу Скокова при встрече, — я хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и встал. — Пойду-ка разомнусь. Наверное, Ирина освободила мне полигон. Мира, не хочешь со мной?

— Пожалуй, нет, — покачала головой жена. — На машине с удовольствием бы погоняла. Забыла уже, что такое скорость. А с другой стороны, никчемный Дар.

— Давай купим тебе «Мазератти», — предложил я. — Каким бы специфичным или «ненужным» не был Дар, его нужно развивать. Не забывай, что твой отец силён в магии. Вдруг да проявится наследие.

— А что если с помощью «Солнечного доспеха» попробовать? — воскликнула Алика. — Воздействовать силой перстней на ядро Дара, к примеру?

«Девочка интересную идея подкинула, — всплыл голос Ясни. — Надо попробовать».

«Разве никто из владельцев „Доспеха“ ни разу не пробовал такую опцию?» — поинтересовался я мысленно.

«До того, как мой дух запечатали в магическом клинке — не знаю, — признался призрачный друг. — После этого точно не пытались».

— Почему ты так смотришь на меня, Яр? — улыбнулась Алика.

— Надо попробовать, — перекинувшись парой фраз с Ясни, я отмер. — Но не сейчас. Сначала потренируюсь на мышах.

Девушки фыркнули и замахали руками, отпуская меня по своим мужским делам. А то ведь договорюсь до чего-нибудь.

* * *

Илья впервые после той жуткой ночи, когда на усадьбу Пронских напали неизвестные и уничтожили её обитателей, испытал облегчение. Невероятная ответственность, давившая на плечи неподъёмным грузом, наконец-то, стала не его проблемой. Новый хозяин взял на себя решение чужих проблем. Кто знает, вдруг ему удастся сделать то, к чему стремился князь Константин Юрьевич, но так и не успел воплотить в жизнь. Всё-таки Колояр Волоцкий — не просто князь, хоть и не называет никогда свой статус, а самый настоящий Первородный. Что-то это да значит для общества, до сих пор живущего по сословному признаку.

Савин не страдал наивностью, и чётко