Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

в Шанхай, он опубликовал в газете «Норд Чайна Дейли ньюс» серию статей, разоблачающих подрывную деятельность коминтерновских сотрудников и советников Красной армии в Китае. Статьи он подписывал именем Евгений Пик.

Одновременно полиция Шанхая получила пространное письмо, подписанное буквами «Н.Н.», в котором сообщались имена 62 коминтерновских агентов, прибывших в Шанхай. Полиция установила, что оно было написано Кожевниковым.

Его статьи и письмо в полицию создали ему репутацию человека, хорошо осведомленного о советских интригах в Китае, и установили его положение как информатора. Теперь услугами Кожевникова-Хованса кроме французов пользовались и английские власти. Попутно Кожевников-Хованский создал себе репутацию незаурядного актера и режиссера. Его фигура с головой, покрытой татарской тюбетейкой, чтобы скрыть шрам, и лицо с лисьим выражением в глазах стали хорошо знакомы русским театралам.

Деятельность Кожевникова-Хованского-Хованса-Пика-Н.Н. не ограничивалась появлением в кабинетах разведывательных учреждений.

Впервые Кожевников оказался замешанным в мошенничестве в 1928 году. Совместно с некими Морисом Левитским и Бородиным Кожевников-Хованс нашел богатого китайца, который собирался открыть игорный притон. Кожевников выдал себя за начальника уголовного отдела Шанхайской муниципальной полиции, а Левитского – за служащего американского генерального консульства.

Кожевников получил от китайского предпринимателя задаток в 15 000 долларов, из которых выделил своим сообщникам по небольшой сумме, сказав им, что получил гораздо меньше, чем ожидал, и уехал в Мукден. Через год он вернулся в Шанхай, был арестован и присужден к нескольким месяцам тюремного заключения.

Выйдя из тюрьмы, Кожевников восстановил связь с иностранными разведками и связался с министерством иностранных дел Китая в качестве агента разведки и вербовщика русских эмигрантов на службу для китайской армии.

С тем же Левитским он провел еще одну аферу. Он выдал себя и Левитского за офицеров немецкой армии, назвав себя капитаном Клюге, а второго майором Левицем, и повел переговоры о приобретении контрабандного оружия для китайского националистического правительства на сумму около двух миллионов долларов. В аферу было втянуто несколько других лиц. Одним из них оказался английский делец Р.К. Рафаэль, другим – богатый китайский коммерсант, который должен был финансировать сделку и у которого Кожевников-ХовансПик-Клюге выманил 70 000 американских долларов.

Афера Кожевникова вскрылась, и он был вновь арестован. На суде Кожевников отрицал свою вину, сваливая все на Рафаэля, как на человека, давно подозреваемого в контрабандной продаже оружия китайским коммунистам. Кожевников и его сообщники были присуждены к тюремному заключению.

Следующим громким делом Кожевникова было вымогательство и шантаж. Он связался с неким Адольфом Бомонтом, выдававшим себя за бельгийца румынского происхождения (его настоящее имя было Израелевич). Дело касалось Кеннеди, американки, содержательницы публичного дома, и ее девицы Ани Залевской. Последняя вчинила первой иск на 18 000 долларов, которые она по получении должна была поделить с Бомонтом. На каком-то основании Кожевников потребовал часть этих, еще не полученных, денег с Залевской и Бомонта. На отказ Бомонта Кожевников ответил тем, что собрал против него порочащий материал и передал прокурору американского консульского суда. Но тот отказался принять его на том основании, что Бомонт не гражданин США.

По слухам, в руки Кожевникова попал материал, порочивший члена американского консульского суда как гомосексуалиста. Шантаж Кожевникова привел последнего к самоубийству. Теперь для Кожевникова открылась новая область шантажа, и он открыто заговорил, что готовит к печати книгу, разоблачающую частную жизнь многих видных шанхайских жителей, включая членов Шанхайского муниципального совета и других административных учреждений.

Осенью 1937 года генеральное консульство США в Шанхае запросило Шанхайскую муниципальную полицию относительно некоего Хайланда Лайона, подозреваемого в шпионаже в пользу Японии. Расследование показало, что Лайон часто встречался с японцами в гостинице «Метрополь», причем при этих встречах часто присутствовал и Кожевников-Хованс. Было также установлено, что к своей цепи разведывательных служб Хованс прибавил и японскую разведку.

Полиция также установила, что Кожевников поддерживал связь с другими подозрительными личностями. Одним из них был некто Н. Кейс, американец, бывший служащий военного флота США, которого подозревали в торговле наркотиками.

Затем Кожевников стал объектом полицейского расследования совершенно по другому делу. В его квартиру была брошена бомба, причем это было сделано так, чтобы она ни в коем случае не разорвалась. При допросе Кожевников дал полиции ряд имен, среди которых было имя одного из русских, служащих в Шанхайском добровольном корпусе. Следствие не дало никаких результатов, кроме подозрения, что Кожевников ради саморекламы инсценировал покушение на самого себя.

За два года до начала Тихоокеанской войны Кожевников-Хованс поступил на службу в качестве секретаря и информатора к Н.Н. Типольту, бывшему русскому эмигранту, ставшему румынским подданным, сотруднику японского Военно-морского бюро в Шанхае. В течение нескольких месяцев Кожевников ухитрился добиться для себя положения равного Типольту, а затем подготовил на него донос, уличая его в двойной игре и других подозрительных делах. Типольт был арестован и провел некоторое время в приобретшей темную славу тюрьме при Бридж-Хауз, в которой находился штаб японской жандармерии.

Кожевников-Хованс, как говорили о нем, отплатил Типольту за то, что последний не помог ему, когда он был арестован по делу об убийстве С.И. Мамонтова-Рябченко.

До связи с японской разведкой Кожевников успел сойтись с шанхайским отделом гестапо. Теперь число его служб для иностранных разведок достигло шести. Шефом Кожевникова, главой гестапо, был эксперт по взрывчатым веществам. Кожевников позже рассказывал, что по инструкции своего шефа он помещал адские машины на союзные коммерческие пароходы. Связь Кожевникова с гестапо была обнаружена во время суда над ним по делу Мамонтова-Рябченко.

Убийство Мамонтова-Рябченко

Летом 1941 года появилась брошюра на русском языке, озаглавленная «Кто Евгений Хованс?». В брошюре разоблачался Хованс как бывший чекист и советский агент-провокатор.

Через два месяца после выхода в свет этой брошюры С.И. Мамонтов-Рябченко, владелец фирмы «Чайна трэйдинг компани», был тяжело ранен неизвестными людьми вблизи своего дома на Французской концессии. Раненый был доставлен в госпиталь, где на следующий день умер. Перед смертью Мамонтов-Рябченко назвал Кожевникова-Хованса как организатора нападения на него за то, что он, Мамонтов, оказался автором обличительной брошюры.

Кожевников был арестован. Следствие показало, что нападение на Мамонтова-Рябченко было совершено наемным китайским убийцей, нанятым для этого дела Кожевниковым-Ховансом через некоего Цанг Син У, переводчика при разведывательном отделе нанкинского марионеточного правительства. На допросе Цанг показал, что Кожевников поручил ему организовать убийство Мамонтова, обещав 2000 долларов.

На суде Кожевников настаивал на своей невиновности и отрицал, что когда-либо знал наемного убийцу, но признался, что хорошо знал Цанг Син У.

Кожевников настаивал, что обвинение против него было сфабриковано полицией Французской концессии и что только один человек может раскрыть все дело. На предложение судьи указать этого человека Кожевников назвал Мельца, служащего немецкого консульства и