Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

про своё нежелание участвовать в разбое, быть сообщником – это откровение с самим собой. Написал и рассказ в «Рыболов-спортсмен» о том, как собирался было бросать своё озеро, искать более тихий уголок, но как пришел к выводу, что бегать-то нынче людям уже некуда, нет спасительных побегов. Нынче мы как звери, прижатые к стенке. Вот и надо драться за завтрашних детишек. Написал совсем смешной рассказ «Ох, уж эти таксы» – про своих собачек. А сейчас пишу «Седьмой день» в «Диалог с совестью». Работаю сутками. Проводил своих и вкалываю. Но тут немного сдох, подзаболел что-то и настроение сразу вниз и в Москву бы бежать тут же. Но вот уговорил себя не психовать и сижу пишу письма. Завтра почта, завтра отправлю тебе письмо. А дорога моя в Москву лежит через гору работы: надо сдвинуть «Диалог» с точки неравновесия. Ведь написал полностью только «шесть дней»… А надо ещё столько же, даже побольше. Сейчас остановился перед такой частью: «Из жития святых Екатерины Игнатьевны Герасимовой, услышанное от разных людей», а там ещё такой кусок «Рассказы Берты Борисовны Берман». Вот сделаю два этих куска и «седьмой день» завершу, а там пойдет полегче – все психологические задачи уже решу, герой мой уже разбит всем виденным, теперь будет себя понемногу собирать. Но до этого надо ещё о комбедах и кулаках поговорить, о переброске рек, о роли еврейства в пролитии русской крови на примере тех мест, о которых мой рассказ, об экологической катастрофе (какая она будет – дам через сон героя с нравственными оценками поведения людей в кризисной ситуации). А там баня на дорогу и прощание друзей. И послесловие к первой части. Вот какие планы. Конечно, их не осуществить даже за Болдинскую осень. А у меня осень, увы, не Болдинская, а Пелусозерская. Так что пиши мне ещё до конца сентября (до 1 октября) – буду тут трудиться, а там ко мне приедет либо Сергей, либо Галя, чтобы помочь мне выбраться отсюда.

К Дудочкину попадем, но чуть попозже.

А вот к Пичугину поедешь, закинь удочку: купить бы мне у него какую-нибудь работу, но только не цветочки и не очень-очень большое. Что-то, как у тебя – Куликово поле. Поговори. Ладно? Чтобы человека только не обидеть никак.

Юркинцам привет огромный. Рычкову В. П. – тоже. И Дьякову тоже. Чем хоть там патриоты-то разные занимаются? По-моему, они очень довольны бывают, когда мягко устраиваются и сытно едят. Я тут по лету кое-кого тормошил, так кое-кто не соизволил даже ответить. А ты говоришь – борцы за и т. д. Дерьмо это всё с подливом. Патриот это тот, кто работает, не думая, сколько заплатят. А кто при всём патриотизме ещё и пожрать вкусно думает, тому, Толя, грош цена в базарный день. Русский народ трудился и только так победил всех супостатов. И ты – молодец, трудишься и много и на разных фронтах, вокруг тебя и вся ваша-то жизнь держится. Вот и трудись дальше. А слава тебя сама найдет, и та слава будет дороже, которая будет от народа.

А за атомные станции драть надо всех руководителей. Им вложили в головы пустые программы – они и отрабатывают. Это как с переброской. Ведь легче строить то, что уже строили. А новое? Тут думать надо! Работать мозгами. А мозгов-то и нет.

Жив ли там ростовский А. Е. Зайцев? Мужик-то он вроде и ничего, но с какой-то придурью. Больной, наверное. Но грамотный, знает многое. Только зачем пренебрежения столько к тому, кого считаешь почему-то ниже себя? Ведь это уже не от России, а от жидов: унизить человека, отказать ему в праве стремиться. Ты вот, жалко, не читал «Пятый день» из «Диалога с совестью», который в «Юности». Может, возьмешь у них и прочтешь. Я оттуда хочу тебе в газету кусочек дать про такого вот мальчишечку, который, примерно, как ты, живет. Если у «Юности» возьмешь рукопись (скажи, я разрешил), то посмотри этот кусок – может, сам что оттуда и выберешь для себя. Это я просто как предложение без давления. А кусочки там вроде бы есть не очень плохие, хотя я там еще до самых слез и не расписался вроде бы. Трагедии у меня пошли с «Шестого дня».

А то, что Дьяков берет у тебя материалы, это хорошо. Только станут ли печатать. Там в журнале, по-моему, всё делают только то, что скажет ихний Горбачев. И тоже журнал стали портить свалкой-сварой с Коротичами – надо своё утверждать, чтобы тебя читали, чтобы твоя позиция была интересна, а то получается что-то от брехливой собачонки. В меру это ещё и ничего, а всё время – плохо. Читал твою статью о Солженицыне. Цитаты у тебя хорошие, а я вот читал его высказывания о том, что русских надо оттеснить за полярный круг к Уралу, как варваров. И было это не так уж и давно. Так что не обольщайся – Солженицына русофобы вытянули. И любят его до сих пор. А игры его в патриотизм просто не замечают, знают, что он разрушает всё, что у нас было и нынче есть. И это я тебе точно говорю. Я об этом много думал. А то, что Витя Астафьев говорил, это его личное дело – Витя Петрович человек очень неровный: его от жидов к патриотам всё время кидает туда и обратно. Кого ругает, кого хвалит, не поймешь никогда. Я тебе обо всём этом как-нибудь расскажу. Мне вот В. Личутин очень нравится – открытый, прямой человек во всём и не надутый. А гении наши слишком сильно в гениев играют. И это я тебе честно говорю, ибо врать мне нет никакого смысла.

Печатать меня не печатают и не будут дальше, так что и тут мне делить нечего ни с кем. У меня одна правда – земля. И картошку она мне нарастила, и морковь, и кабачки, и тыквы, и лук с чесноком. Бог даст, так на будущий год и мед-сахар будет. И забью я болт на все литературные дрязги совсем и буду думать, как самому себя печатать. Вот напечатал кусочек «Литературный альманах», я и рад. Напечатал рукописный журнал «Земля» моё письмо по АЭС – тоже рад. Это всё честно, без гонораров. А потому и рад.

Ну все, Толя.

Пиши. И книжечку пошли, если сможешь (ценной бандеролью – рубль стоит, но книжечку сохранят, не стащат). И жене своей, Галке-умнице, поклонись, и ребятишек