Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

— Но… у него сейчас есть отношения… — ещё тише пробормотала Сигрид, глядя в сторону.

— Я не желаю слушать! — с внезапной горячностью воскликнула Мария, закрывая уши ладонями. — Я не хочу думать об этом. Пожалуйста, оставь меня без подробностей!

— Извини, — прошептала Сигрид.

— Поешь вкусности, — смягчившись, сказала Мария, пододвигая к ней тарелку с изысканными пирожными. — И… расскажи лучше о брате. Что он любит и чем увлекается? Я уверена, что человек с такими способностями не пропадёт. Не нужно так на меня смотреть. Мне придётся стать его женой, и я должна быть готова к его… фетишам.

— Ох… — задумчиво проговорила Сигрид, отламывая крошечный кусочек эклера. — Я, честно, не знаю… В академии он, кажется, бабник…

— Сигрид! Я ЖЕ ПРОСИЛА! — всплеснула руками Мария, изображая возмущение, но на её губах играла улыбка.

— Ну, я правда не знаю… он ничем не выделяется… а! Стоп! Он хорошо играет в «Горячее яйцо»! — вспомнила Сигрид.

— Фу! Спорт! — скривилась Мария с наигранным отвращением. — Потные, полуголые мужики.

— И что в этом плохого? — искренне удивилась Сигрид.

— Хи-хи-хи, — засмеялись они одновременно, и на мгновение тяжёлая атмосфера в комнате рассеялась, уступив место старой, лёгкой дружбе, которая, возможно, была единственным, что оставалось у них настоящим в этом водовороте долга, интриг и неизвестности.

12–15 сентября

12 сентября. Академия Маркатис. Аллея «Необузданных».

Двенадцатое сентября встретило Академию Маркатис низким свинцовым небом и мелким, насквозь пропитывающим дождем. Воздух был холодным и тяжелым, словно сама природа скорбела вместе с учениками.

Официального заявления от Имперской Следственной Канцелярии так и не поступило. Зацепок не было, надежда таяла с каждым часом. И тогда, в полной тишине, по академии разнеслась весть: временно, до новых обстоятельств, барон Роберт фон Дарквуд признан погибшим.

Вся академия — студенты и преподаватели — собрались в парке, на Аллее «Необузданных». Это было место памяти и скорби. Вдоль дорожки, под сенью древних плакучих ив, стояли темные, отполированные дождем и временем гранитные плиты. На них были высечены имена учеников, нашедших свой конец в стенах Маркатис за долгие века её существования — погибших на дуэлях, во время рискованных экспериментов, от рук вызванных существ или при иных трагических обстоятельствах. Каждое имя было частью тёмной истории академии, напоминанием о цене, которую порой требует магия.

Сейчас взоры всех были прикованы к одной, пока ещё не до конца заполненной плите. Ученики стояли плотной, безмолвной толпой. Дождь струился по их лицам, смешиваясь со слезами у девушек и скрывая влагу на глазах у юношей. Никто не шевелился. Изредка нарушали тишину лишь сдавленные всхлипы, которые тут же заглушались шёпотом дождя.

Из-за толпы медленно вышла мадам Кассандра Вейн. Она была без зонта, и её тёмные одежды быстро пропитались влагой, отяжелели. В руках она несла небольшой магический резец, острие которого светилось тусклым серебристым светом.

Она подошла к плите. На мгновение её взгляд скользнул по уже высеченным именам, а затем поднялась рука с резцом. Лезвие коснулось камня с тихим шипящим звуком, и камень будто сам начал расступаться под его напором. Искры магической энергии на секунду озарили её сосредоточенное, непроницаемое лицо.

Буква за буквой, на мокрой от дождя поверхности гранита, появлялось новое имя:

«РОБЕРТ ФОН ДАРКВУД»

Когда последняя буква была высечена, Вейн провела рукой по надписи. Свежая граница на камне на мгновение вспыхнула мягким золотым светом, а затем потухла, став такой же тёмной, как и другие имена.

Директриса отступила на шаг. В толпе кто-то громко всхлипнул. Это была Жанна, она уткнулась лицом в плечо Лены, и её плечи трепетали. У Кати Волковой по лицу, не скрываемые более, текли струйки воды — дождь ли это был или слёзы, было невозможно разобрать. Зигги, бледный как смерть, смотрел на плиту с пустым взглядом, а Громир сжимал кулаки, его мощное тело было напряжено до дрожи. Аларик стоял, опустив голову, и беззвучно шептал своё вечное «брат…». Кейси фон Эклипс наблюдала с каменным лицом, но её пальцы, сцепленные за спиной, были белыми от напряжения.

Мадам Вейн обвела взглядом скорбящих учеников, её собственное лицо было маской. Ни слова не сказав, она развернулась и медленно пошла прочь по мокрой аллее, оставив их наедине с новой, свежей раной на сердце академии и с новым именем на чёрной плите, которое дождь старался смыть, но не мог.

13–14 сентября. Империя Аласта.

Выходные дни, 13 и 14 сентября, стали катализатором, который превратил трагедию в академии в общенациональную сенсацию. Ученики, потрясённые церемонией на Аллее «Необузданных», разъехались по своим поместьям, городам и провинциям. Они везли с собой не только личное горе, но и тяжёлую, шокирующую новость.

В гостиных знатных семейств за бокалами вина шли сдержанные, но напряжённые разговоры.

— Слышали о Дарквуде? — спрашивал один граф другого, хмуря брови. — Пропал без вести, а теперь и вовсе признали мёртвым. В стенах Маркатис! Причём при странных обстоятельствах. Говорят, сама Вейн уже не контролирует ситуацию.

— Да, доходили слухи, — кивал собеседник. — Герцог Блад был свидетелем. Если под удар попала даже его дочь… это дурной знак для всей империи.

На городских площадях и в тавернах обсуждения были куда менее церемонными.

— Говорят, этого барона сама тень проглотила! — с возбуждением рассказывал горожанин, попивая эль. — На глазах у всей элиты! Вейн ничего не смогла поделать!

— А я слышал, это старый культ объявился, — вторил ему другой, понижая голос. — Мстить аристократам начали. Теперь, гляди, по всем знатным семьям ударят.

— Да ну, какие культы! — махал рукой третий. — Обычная магическая дуэль, парень переоценил свои силы. Такое каждый год бывает.

К утру понедельника, 15 сентября, слухи, словно пожар, охватили всю империю Аласта. От столичных салонов до самых отдалённых деревень — везде только и говорили, что о «погибшем юном бароне», «кризисе в Маркатис» и «тени, нависшей над аристократией». Трагедия одного человека стала пищей для тысяч сплетен, предметом политических дискуссий и источником всеобщей тревоги. Академия Маркатис и без того шаткий престиж оказался под угрозой полного уничтожения, а имя Роберта фон Дарквуда узнала вся страна — но не как героя или учёного, а как жертву мрачной и неразгаданной тайны.

15 сентября. Княжеские земли Герден. Поместье Эклипсов. Кабинет Князя.

Кабинет князя Эклипса был воплощением могущества и древности. Стены из