Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– Ну и что тут особенного? – не может сдержаться Боб. – Именно так, как я и подозревал. Теперь у него появилась возможность расставить все элементы по принципу увеличивающейся атомной массы, так же как солдат по росту в шеренге. Ну и что это дает? Какое практическое применение это может иметь? Как я и сказал: дети играют в оловянных солдатиков, притворяясь, что они заняты важным делом.

– Не так быстро, – говорит Ральф. – Если бы Менделеев на этом остановился, я бы принял твою критику, но он пошел дальше. Русский ученый не стал организовывать элементы в шеренгу. Он заметил, что каждый седьмой солдат имеет в общих чертах одинаковые химические свойства, только интенсивность этих свойств возрастает. Таким образом, он организовал все элементы в таблицу из семи колонок. Все элементы таблицы располагаются в соответствии с их возрастающей атомной массой, и в каждой колонке химически сходные элементы располагаются в соответствии с возрастающей интенсивностью их химических свойств. Например, в первой колонке таблицы стоит литий, самый легкий из всех металлов, который при погружении в воду становится теплым. А прямо под ним располагается натрий, который при погружении в воду воспламеняется. Следующим в этой колонке стоит калий, который еще сильнее реагирует на воду. Последним располагается цезий, воспламеняющийся даже в условиях обыкновенной воздушной среды.

– Довольно интересно, но, как я и подозревал, это просто детская забава. Какое у всего этого практическое применение? – интересуется наш практичный Боб.

– Таблица имела практическое значение, – отвечает Ральф. – Понимаете, когда Менделеев создал свою таблицу, еще не все элементы были открыты. Поэтому в таблице оказались дыры, которые он заполнял, «изобретая» подходящий недостающий элемент. Такая классификация дала ему возможность предсказать их вес и другие характеристики. Нельзя не согласиться, что это действительно было достижением.

– А как это восприняли другие ученые того времени? – спрашиваю я. – Наверняка они встретили изобретение новых элементов скептически.

– Скептически – это мягко сказано. Менделеев стал посмешищем всего научного мира. Особенно если учесть, что тогда его таблица еще не выглядела так безукоризненно, как я вам рассказал. Водород «плавал» где-то вверху таблицы, по сути дела, не входя ни в одну из колонок, несколько рядов не имели элемента в седьмой колонке, а в одном месте была просто каша из элементов.

– Ну и чем это все закончилось? – нетерпеливо спрашивает Стейси. – Его предсказания подтвердились?

– Да, – говорит Ральф. – С поразительной точностью. На это ушло несколько лет, но все элементы, которые предсказал Менделеев, были обнаружены еще при его жизни. Последний из элементов, которые он «изобрел», был найден через 16 лет. Русский химик предсказал, что это будет темно-серый металл с атомным весом около 72. И это действительно оказался темно-серый металл с атомным весом 72,32. Менделеев считал, что его удельный вес будет около 5,5 – он оказался 5,47.

– Надо полагать, больше над ним никто не смеялся.

– Конечно нет. Им стали восхищаться, и сегодня его периодическая таблица является таким же фундаментальным законом, как десять заповедей.

– А меня это все же не впечатлило, – заявляет моя упрямая замена.

Я чувствую, что должен высказать свое замечание:

– Самым большим достижением, на мой взгляд, было то, что благодаря таблице Менделеева ученым больше не надо было выбрасывать время на поиски новых элементов, – и, повернувшись к Бобу, говорю: – Понимаешь, эта классификация помогла раз и навсегда определить, сколько вообще элементов существует. Внесение любого нового элемента в таблицу нарушило бы стройный порядок.

Ральф закашливается, пытаясь скрыть смущение:

– Извини, Алекс, но дело было по-другому. Уже через десять лет после того, как таблица заслужила всеобщее признание, было открыто несколько новых элементов – благородные газы. Оказалось, что таблица должна содержать не семь колонок, а восемь.

– Что я говорил! – вставляет Боб торжествующим голосом. – Даже если система работает, ей все равно нельзя доверять.

– Угомонись, Боб. Не будешь же ты отрицать, что история Ральфа весьма полезна для нас? Я предлагаю подумать, в чем разница между классификацией химических элементов Менделеева и нашими многочисленными попытками систематизировать разноцветные фигуры. Почему его классификация настолько объективна и действенна, а наши попытки бесплодны и произвольны?

– В этом все и дело, – говорит Ральф, – наши произвольны, а его…

– Что его? Не произвольна? – продолжает его мысль Лу.

– Да ладно вам, – говорит Ральф. – Я не всерьез. Так просто, игра слов.

– А что мы имеем в виду, говоря «произвольна» и «не произвольна»? – задаю я вопрос.

Поскольку ни у кого ответа нет, я продолжаю:

– По сути дела, чего мы хотим? Систематизировать факты. Какой порядок нам нужен: произвольный внешний порядок, в который мы втиснем наши факты, или внутренний, уже присущий этим фактам порядок?

– Ты абсолютно прав, – возбужденно говорит Ральф. – Менделеев определенно нашел внутренний порядок. Он не нашел его причины (это было сделано только через 50 лет, когда была открыта внутренняя структура атомов), но он определенно нашел внутренний, уже присущий элементам порядок. Вот почему его классификация была настолько действенной. Любая система, которая просто пытается втиснуть имеющиеся факты в рамки какого-нибудь – неважно какого – порядка, полезна только в одном смысле: она дает возможность представить факты в определенной последовательности, в таблицах или графиках. Другими словами, она хороша для составления толстых, бесполезных отчетов. Понимаете, когда мы пытались организовать разноцветные фигуры, то не нашли никакого внутреннего порядка. Просто потому, что в этой комбинации фактов его не было. Вот почему все наши попытки были произвольными и тщетными.

– Да, Ральф, – холодно говорит Лу, – но это не означает, что в тех случаях, когда внутренний порядок существует, как, например, в управлении дивизионом, мы не будем просто переливать из пустого в порожнее. Мы можем бесконечно играть с искусственным внешним порядком. Давайте поговорим конкретно. Как вы думаете, что нам с Алексом делать со всей этой горой фактов, которую мы предложили ему собрать? Судя по тому, что мы все эти годы делали здесь, на заводе, – наверное, играть с цифрами и словами. Но вопрос вот в чем: что мы должны делать теперь, что мы должны делать по-другому? У кого-нибудь есть ответ?

Глядя на Ральфа, сникшего в своем кресле, я говорю:

– Если бы мы сумели обнаружить порядок, присущий событиям в дивизионе, это, несомненно, оказало бы нам огромную помощь.

– Да, – соглашается Лу. – Но как обнаружить этот внутренний порядок?

– И как распознать, что именно это и есть внутренний порядок, даже если и наткнулся на него? – добавляет Боб.

Помолчав, Лу говорит:

– Вероятно, для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно начать с более фундаментального: что может вообще объединять кажущиеся разрозненными факты? Если посмотреть на