Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

запустил по меньшей мере четыре или пять этих чертовых проектов по достижению улучшений. Если хочешь знать мое мнение, то, кроме как к несварению желудка, они ни к чему не приводят. Зайди в цеха, заикнись о новом проекте по достижению улучшений и посмотри на реакцию людей. У них уже аллергия на эту фразу.

– Ну и что ты предлагаешь? – подливаю я масла в огонь.

– Делать то, что мы сделали здесь, – громыхает он в ответ. – Здесь мы ничем подобным не занимались. Мы не запустили ни одного формального проекта по достижению улучшений. Но посмотри, чего мы достигли. Без болтовни, без громких слов мы сделали очень большое дело. Если хочешь знать мое мнение, это действительно достижение.

– Ты прав, – пытаюсь я утихомирить вулкан, который сам же и разбудил. – Но послушай, Боб, если мы хотим сделать то же самое в масштабах всего дивизиона, то должны определить, в чем именно состоит разница между тем, что сделали мы, и тем, что пытались сделать остальные.

– Мы не запускали большого количества проектов по достижению улучшений, – настаивает он.

– Я бы так не сказала, – возражает Стейси. – Мы провели много изменений, касающихся и процедур на заводе, и показателей, и качества, и процессов на местах, не говоря уже о запуске материала в производство, – и, подняв ладонь, чтобы не дать Бобу перебить себя, завершает свою мысль: – Верно, мы не называли их проектами по достижению улучшений, но я не думаю, что название имеет такое большое значение.

– Как ты считаешь, почему тогда мы добились успеха там, где все остальные потерпели поражение? – спрашиваю ее я.

– Все очень просто, – вмешивается Боб. – Они болтали, а мы занимались делом.

– А кто сейчас играет словами? – осаживаю его я.

– Я думаю, что ключ ко всему в том, – задумчиво говорит Стейси, – что мы по-другому интерпретировали слово «улучшение».

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

– Она совершенно права! – сияет Лу. – Все дело в показателях.

– Для бухгалтера, – подает голос Боб, – дело всегда в показателях.

Лу вскакивает и начинает мерить комнату шагами. Я впервые вижу его в таком возбуждении.

Мы ждем.

Наконец он поворачивается к доске и пишет на ней:

Потом Лу поворачивается к нам и объясняет:

– Повсюду улучшение интерпретировалось практически как экономия затрат. Все фокусируют свои усилия на сокращении операционных затрат, как будто это самый важный показатель.

– И не только, – перебивает его Боб. – Мы изо всех сил старались сократить даже те расходы, которые никак не сказывались на уменьшении операционных затрат.

– Верно, – продолжает Лу. – Важно то, что на нашем заводе в качестве самого главного показателя мы стали рассматривать проход. Достижение улучшения для нас – это не столько сокращение затрат, сколько увеличение прохода.

– Ты прав, – соглашается с ним Стейси. – Вся концепция бутылочных горлышек направлена не на сокращение операционных затрат, а на увеличение прохода.

– Что вы, по сути дела, сейчас сказали, – медленно говорю я, переваривая услышанное, – это то, что мы поменяли шкалу важности показателей.

– Именно это и произошло, – говорит Лу. – В прошлом затраты были самым важным показателем, проход шел вторым, а материально-производственные запасы являлись незначительным третьим показателем, – улыбаясь мне, он продолжает: – Настолько незначительным, что мы даже рассматривали их как активы. Наша новая шкала выглядит по-другому. Самый важный показатель – проход, затем материально-производственные запасы – из-за их влияния на проход – и только потом, в самом конце, операционные затраты. Наши цифры определенно это подтверждают, – представляет свидетельство Лу. – Изменения в проходе и материально-производственных запасах измеряются в десятках процентов, в то время как операционные затраты сократились менее чем на 2%.

– Это крайне важный урок, – замечаю я. – То, о чем вы сейчас говорите, означает, что мы перешли из «мира затрат» в «мир прохода».

После минутной паузы я продолжаю:

– А знаете, это поднимает еще одну проблему. Изменение шкалы важности показателей, переход из одного мира в другой – это, без сомнения, означает изменение культуры. И давайте признаем: это именно то, через что нам пришлось пройти, – изменение культуры. Но каким образом нам осуществить это изменение в масштабах всего дивизиона?

Я иду налить себе кофе. Боб присоединяется ко мне.

– Знаешь, Алекс, и все-таки чего-то не хватает. У меня такое чувство, будто весь наш подход был несколько другим.

– В каком смысле?

– Не знаю. Но могу сказать тебе одно: мы не объявляли о запуске никаких проектов по достижению улучшений. Они возникали сами, по мере необходимости. Каким-то образом все время было ясно, какой шаг должен быть следующим.

– Пожалуй.

Работа идет плодотворно. Мы разбираем предпринятые нами действия и убеждаемся в том, что каждое из них фактически совершалось на основе нашей новой шкалы. Боб сидит, не говоря ни слова, и вдруг вскакивает.

– Я вычислил сукина сына! – кричит он. – Вот он!

Боб подлетает к доске, хватает маркер и обводит слово «улучшения» в жирный круг.

– Процесс непрерывного улучшения, – грохочет он. – Лу с его пунктиком насчет показателей, заставил нас сконцентрировать все внимание на последнем слове. Вы что, не видите, что на самом деле вся каверзная суть в первом? – И он обводит слово «процесс» несколькими кругами.

– Если у Лу пунктик насчет показателей, – несколько раздраженно говорю я, – то у тебя определенно пунктик насчет процессов. Будем только надеяться, что твой пунктик окажется таким же плодотворным, как и его.

– Не сомневайся, босс. Я знал, что мы делали это по-другому, что дело было не только в шкале.

Боб, сияя, возвращается на свое место.

– Ты не хочешь объяснить? – спокойно спрашивает Стейси.

– Ты что, не поняла? – удивляется он.

– Мы тоже не поняли, – говорим мы.

У всех на лицах написано недоумение.

Боб осматривается и, поняв, что мы не разыгрываем его, спрашивает:

– Что такое процесс? Всем известно, что это последовательность шагов, которой необходимо следовать. Так?

– Да…

– Тогда кто-нибудь может мне сказать, что представляет собой процесс, которому мы должны следовать? Что представляет собой процесс, который мы имеем в виду, когда произносим фразу «процесс непрерывного улучшения»? Вы считаете, что запуск ряда проектов по достижению улучшений – это процесс? Мы этого не делали, но следовали процессу. Вот что мы делали.

– Он прав, – тихим голосом говорит Ральф.

Я встаю и пожимаю Бобу руку. Все улыбаются. Потом Лу спрашивает:

– А какому процессу мы следовали?

Помедлив, Боб произносит:

– Не знаю, но мы определенно следовали процессу. Чтобы скрыть неловкость, я торопливо говорю:

– Попробуем это выяснить. Если мы следовали какому-то процессу, его должно быть не так трудно определить. Давайте подумаем, что мы сделали в первую очередь.

Прежде чем кто-то успевает ответить, Ральф говорит:

– Знаете,