Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

вертикаль, когда мэр подчиняется губернатору, а губернатор подчиняется президенту, не предусматривает никакого участия граждан в принятии решений даже в тех сферах, которые непосредственно касаются их частной жизни. Губернаторов и мэров либо назначают сверху, либо избирают на очень формальных выборах, не подразумевающих смены власти в результате голосования граждан. Структура экономики такова, что в любом регионе большинство трудоспособных граждан либо заняты в «бюджетной сфере», то есть работают в государственных школах, больницах и других субсидируемых учреждениях вплоть до полиции (полицейский – это очень престижная работа), либо служат в государственных корпорациях – топливных, транспортных, банковских. Миллионы россиян каждый месяц получают зарплату от государства, то есть, с учетом российских условий – персонально от своего губернатора или от Путина. Таким образом хозяин в стране – это именно президент и его люди, а граждане – просто квартиранты, которым всего лишь позволено тут жить. Радостей у квартиранта немного, главная, пожалуй – это телевидение, которое каждый день рассказывает о том, что Россия лучшая страна в мире, а западные страны только и мечтают о том, как бы ее завоевать. Многие при этом понимают, что в такой картине мира что-то не то, но такое понимание ведет только к двоемыслию, потому что никаких доступных гражданину методов изменить ситуацию в стране просто не существует.

Можно фантазировать. Допустим, вертикаль власти завтра рухнет. Не станет ни госкорпораций, ни назначенных сверху мэров, ни телевизионной пропаганды. Люди сами станут распоряжаться своей судьбой и быстро научатся относиться к своему городу, своему региону и своей стране как к собственному дому. Вырубят кусты на полях, начнут снова их пахать, выращивать собственный хлеб. В кафе на набережных Зеленоградска вместо вареной кукурузы появится местная рыба. В асфальте заделают дырки. Сколько лет уйдет на это – десять, двадцать, сто? Очень трудно согласиться потратить всю свою жизнь на создание новой России, если всего лишь в часе езды от тебя – готовая Нида, которая выглядит так, как Зеленоградск может выглядеть в двадцать третьем веке.

Я стою в очереди на российско-литовской границе, я хочу в Ниду, хотя прекрасно понимаю, что я там никому не нужен и всегда буду гостем. Но беда в том, что гостем я буду и в России, которая принадлежит не мне и не моим согражданам и вряд ли когда-нибудь будет нам принадлежать. Я не знаю, что с этим делать. Думаю, никто не знает.

Не желайте никому российской тюрьмы

16 сентября 2015

В нашей главной книге написано, что надо любить наших врагов, и мы об этом, конечно, всегда забываем, когда враждуем с кем-то в школьном классе, или на работе, или в социальной сети. А тут у меня в жизни случилось такое, что я прожил сколько-то лет с туманным знанием, что есть у меня какие-то абстрактные враги без имен, фамилий и отчеств, и вдруг все раскрылось, и я узнал имена, и между нами теперь – не завеса тайны, а страницы уголовных дел, и двое сидят, один в бегах, еще одного отпустили, а до главного не дотянешься – и вот что с ними делать, любить?

Такая ситуация – она как лабораторный опыт. Ты увидел врага в лицо, и вот попробуй его полюби. Я не знаю, как это делается, я, наверное, провалил опыт этой любви, зато обнаружил кое-что, кажется, важное.

Когда в отношения человека с врагами вмешивается уголовное законодательство, это упрощает ситуацию – ты понимаешь, что победой над врагом будет приговор суда и тюрьма. И про своих врагов я это тоже всегда понимал, даже когда не знал их по именам.

Но есть новое чувство: я понял, что не желаю никому из них российской тюрьмы. Российской тюрьмы желать нельзя никому.

Она не может принести справедливости, даже если это написано в законе. Она не исправляет и не воспитывает, она уродует, уничтожая все хорошее в человеке и возводя в высочайшую степень все плохое. Она несет одинаковое зло и тому, кого в ней ломают и унижают, и тому, кто сидит на нарах, как король на именинах. Она безусловная часть ада на земле, и нет на свете такого злодея, который заслуживал бы ее. Испытывать злорадство по поводу того, что кто-то, пусть и враг, оказался в ней – это значит унижать себя самого, потому что человек, желающий другому человеку российской тюрьмы, сам внутри себя открывает ее филиал, в котором уже сидит, ухмыляясь, какая-то незнакомая татуированная мразь, и рядом с ней такая же, но в форменной фуражке. Я не хочу, чтобы внутри меня был такой филиал российской тюрьмы. Мне он не нужен.

Я никогда об этом не задумывался и не говорил это даже себе, но теперь, когда пятеро моих врагов оказались кто в тюрьме, кто на грани тюрьмы, я понимаю: я не могу и не хочу пожелать им российской тюрьмы.

У человека, совершившего преступление, и без тюрьмы есть множество неизбежных возможностей пострадать и порефлексировать. Над его плечом всегда стоит добрый и в то же время жестокий Федор Михайлович, который безо всякого УПК заставит его каяться, вешаться, пить, бояться, сходить с ума – да мало ли что. Дополнять эту драматургию мерзостями Федеральной службы исполнения наказаний – неспортивно, нечестно, некрасиво. Я не хочу, чтобы моих врагов сажали в российскую тюрьму. В этом предложении нет слова «безнаказанность», безнаказанность это другое. Каждый из них или уже наказан, или, если говорить о том непойманном, будет наказан, даже если уйдет от российского суда.

Наверное, такой текст без ссылок на конкретные обстоятельства выглядит странновато (а кто в курсе обстоятельств, тому мои выступления на эту тему уже наверняка надоели), но все же – это надо сказать вслух: в российской тюрьме вообще никто не должен сидеть, гулаговская система должна быть уничтожена как можно скорее, она калечит людей и отравляет жизнь всего общества, и нет обстоятельств, которые позволили бы считать российскую тюрьму проявлением добра, она зло. Посадить кого-то в нее – значит, самому стать преступником, не по уголовному кодексу, а как раз по нашей главной книге, и еще по многим важным книгам от «Записок из мертвого дома» до «Колымских рассказов».

Не желайте никому российской тюрьмы, пожалуйста.

У них это невозможно

29 октября 2015

Советский канализационный люк под ногами или сталинские дома на Тартуском шоссе Таллинна почему-то уже не выглядят свидетельствами советского прошлого этой страны – ну мало ли, можно же представить советский