Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

такие вещи были железобетонными и неоспариваемыми штампами, то есть натурально могли собраться в телевизионной студии сто человек, и наперебой говорить, что им стыдно быть русскими. «А вы как считаете, Мариэтта Омаровна?», – и дальше что-нибудь про вековое рабство. Это сейчас Александр Проханов – завсегдатай всех политических телепередач, а представьте Проханова в «Пресс-клубе» в девяносто втором году? Если бы и пустили, то только чтобы потоптать – так же, как сейчас топтали Собчак на НТВ. Что изменилось? Да ничего, формат же остался прежним – собираются мученики догмата и топчут толпой одного оппонента. Нынешнего Проханова – вот этого, с «черной спермой фашизма», «алтарями и ракетами» и прочим невозможно понять без прошлого его опыта, когда он называл себя «духовной оппозицией» и был ею как минимум в той же мере, в какой сейчас ею стала Собчак.

Еще одно ставшее анекдотом слово – «оттепель»; сейчас его употребляют чаще всего в шутку, то есть, допустим, выпустят очередного случайно посаженного из тюрьмы – о, это оттепель, – и все понимающе смеются. На самом деле, смешного тут мало. «Оттепель» – очень важное для нашей общественной мысли слово. Повесть Эренбурга вышла в 1954 году, это важно. Потом оттепелью стали называть все хрущевское десятилетие, и это уже неточность, важен именно пятьдесят четвертый год, когда Сталин уже умер, и сталинизм, очевидно, с ним (в этом и заключалась гениальная гипотеза Эренбурга – не получится сталинизма без Сталина), а новой генеральной линии партии еще нет, и поэтому все растеряны, в театре публика смеется в голос над самыми пафосными патриотическими спектаклями, и только тихий художник спокойно рисует свою жену-хромоножку – оказывается, теперь можно просто рисовать, но не все еще это поняли.

И я не понимаю, почему оттепелью у нас не стали называть то прекрасное время в самом начале нулевых – когда еще «не началось», то есть когда «стыдно быть русским» из моды уже вышло, а новую моду еще никто не придумал. Я помню то невероятное чувство, когда читаешь газету, а там – «Как я стал черносотенцем», Боже – оказывается, княгиня Мариэтта Омаровна не всесильна, оказывается, можно стать черносотенцем и написать об этом в популярной газете, а не в «Завтра»!

Где-то в интернете болтается запись последнего ток-шоу Савика Шустера на НТВ. Там в студии – я, Лимонов, Удальцов, Якеменко, Яшин и еще куча разных людей, которых в этой комбинации больше никто никогда и нигде не соберет. Но это было; оказывается, бывают такие ток-шоу, на которых никто не доминирует, и поэтому никто никого не перебивают. Оказывается, бывают и общества, в которых никто не доминирует, и в которых есть место для всех.

Странная особенность русского общественного климата – за оттепелью никогда не приходит весна, оттепель всегда оказывается нашим летом, коротким и холодным, максимально возможным, а потом опять заморозки и так по кругу. Я не верю, что это нельзя исправить. Я не хочу, чтобы завтра, когда в России все изменится, опять было ток-шоу, на котором толпа демократов будет перебивать одного Проханова. Нет, когда в России случится новая оттепель, коллективной задачей всей ответственной части общества должно стать максимальное затягивание этой оттепели. Мы уже знаем, что лета все равно не будет, значит, надо как можно дольше оттягивать зиму.

Чтобы оппозиционный телеканал «Лайфньюс» не испытывал недостатка в рекламе, чтобы книги Проханова переиздавались в модных издательствах, чтобы в каждом ток-шоу про политику участвовало как минимум десять убежденных единороссов, и чтобы отставной министр Мединский всегда имел публичную трибуну, даже если это возмутит режиссера Звягинцева. У нашего общества достаточно опыта, чтобы знать, к чему приводит единомыслие даже самых хороших людей. Это не должно повториться, и это в наших силах, я уверен.

Пусть за Российскую Федерацию будет стыдно

Российской Федерации

25 августа 2015

Сейчас все будут писать, что им стыдно – у нас так принято. У меня небольшое пожелание тем, кто будет писать, что им стыдно: больше подробностей, больше конкретики. За что именно вам стыдно, за кого персонально? За ростовский военный суд, за ФСИН, за Путина, за Васильеву, за Сердюкова?

Вот представьте – Сенцов в клетке говорит, что ему стыдно за судей, за ФСИН, за Васильеву, за Путина. Абсурд, правда? А почему абсурд? Потому что Сенцов – не тот человек, который несет какую-то моральную ответственность за Российскую Федерацию и установившийся в ней фашизм. Его насильно сделали гражданином России, посадили в тюрьму и дали ему двадцать лет. Он жертва, он заложник, и ему не придет в голову ставить себя на одну доску с представителями российского режима.

Осталось понять, чем он отличается от любого из нас. Моя версия, что ничем, кроме незначительных деталей, вот этих – клетка, ростовский суд, двадцать лет. И еще ему, в отличие от нас, есть что петь в этой клетке. А других различий нет, мы здесь такие же заложники, как он. В нашей стране давно установилась власть, основанная на полицейщине и никак не связанная с волей и интересами граждан. Сегодняшние новости – прекрасный повод еще раз обратить внимание на это существенное обстоятельство.

«Мне стыдно», – пусть это говорит российский полицейский или фээсбэшник. «Мне стыдно», – пусть это говорит российский судья. «Мне стыдно», – пусть это говорит депутат Государственной думы или сотрудник администрации президента. Но не гражданин. Стыд – это форма солидарности. Вы уверены, что российское государство заслуживает вашей солидарности с ним?

Просто перестаньте относиться к Российской Федерации как к своему государству. Оно не ваше, не наше. Оно село нам на голову, не спросив нас, хотим ли мы этого. Оно существует независимо от нас, единственная форма его взаимодействия с нами – его полицейские структуры. Тот человек, которого убили в ОВД «Дальний» – если бы он был жив, он бы тоже говорил, что ему стыдно за полицейских?

Пусть за Российскую Федерацию будет стыдно Российской Федерации – она не мы, она не имеет к нам отношения. Это чужое государство, оно враждебно любому русскому человеку. Говоря, что вам за него стыдно, вы встаете на его сторону. Относитесь к нему, как к ИГИЛу – вам стыдно за ИГИЛ? Я полагаю, что ИГИЛ должен вызывать какие-то другие сильные чувства по отношению к нему. Попробуйте сформулировать эти чувства хотя бы мысленно. Что это будет – наверное, ненависть, наверное, страх.

Самые лицемерные люди – это те, которые говорят, что они ничего не