Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

боятся. Если какая-то сила способна похитить человека и упечь его на двадцать лет в ад российской тюрьмы, нет ничего ненормального в том, чтобы относиться к этой силе со страхом. Не стесняйтесь, скажите себе – «Я боюсь российского государства». Я вот боюсь, чего и всем желаю.

Оно может позволить себе все, что угодно. Оно не ограничено в своих действиях ничем. Жизнь и свобода любого из нас обусловлена только его доброй волей или случайностью. Если оно захочет, чтобы кого-то из нас не было, то у него есть множество способов это реализовать.

Отвыкайте называть Российскую Федерацию своей родиной. Отвыкайте называть Путина своим президентом. Это очень важно – да, мы порабощенный народ, и первым шагом к свободе будет самоощущение порабощенного народа. У рядового гражданина России несопоставимо больше общего с Сенцовым, чем с Васильевой. Надо просто это понять и заодно придумать, что мы будем петь в клетке. Это тоже очень важно – чтобы было что петь в клетке.

Чувство родины в России: хочется уехать

03 сентября 2015

После нескольких лет жизни за границей – что может быть лучше, чем приехать с семьей провести отпуск в родных местах? Маленький русский городок на берегу моря, лето, отличная погода и вообще никаких дел. Но почему-то каждое утро мы с женой и сыном садимся в автомобиль и едем в соседнюю страну – мы проведем там очередной день и поздно вечером вернемся в свою гостиницу в русском городке. Это максимальное соприкосновение с родиной, к которому я готов в этом отпуске.

Наверное, надо уточнить географические координаты. Место нашего отпуска – город Зеленоградск Калининградской области. В этом городе родилась моя мама, я родился и вырос в получасе езды от него в Калининграде. Зеленоградск – это место, в котором я провел все свое детство. Море, песчаные пляжи, широкая набережная, дюны, сосновые леса. Место, куда в нынешнем отпуске из Зеленоградска я рвусь каждый день – литовская деревня Нида в часе езды от Зеленоградска. Впервые за несколько лет я провожу свой отпуск в России, и главное открытие этого отпуска – каждый день я хочу убежать из России. Нида и Зеленоградск – один и тот же климат, одни и те же дюны, одни и те же сосны. Но в одном месте находиться приятно, а в другом – нет.

Этому странному феномену есть два объяснения. Одно – формальное. Литовский курорт по сравнению с российским более комфортный, там лучше инфраструктура, лучше кухня, удобнее пляжи, приятнее городская среда. В Ниде красивая архитектура, хорошие рестораны с местной кухней, приятная набережная, вечернюю тишину которой нарушает только мелодичный перестук высоких мачт яхт, стоящих в марине. Зеленоградск – пыльный скучный город, весь перегороженный заборами строек; строят многоэтажные дома, в которых наивным покупателям из других регионов России застройщики предлагают «уютные квартиры у моря», но никакого уюта нет и близко. Дырявый асфальт на главной пешеходной улице города, полуразрушенные старые дома, магазины с дешевым тряпьем и на новой (но выглядит, как будто она не ремонтировалась уже лет двести) набережной главный курортный деликатес рыбацкого края – вареная кукуруза, но Бог бы с ней – можно было бы смириться и с кукурузой, если бы не это чувство невероятной неустроенности. Над очередной стройкой у самого берега моря развеваются флаги РЖД, российской железнодорожной монополии. Строится огромный многоквартирный дом, но на воротах стройки – пояснительная табличка, согласно которой перед нами реконструкция оздоровительного лагеря для детей железнодорожных рабочих. Разница между официальными надписями и реальностью в России всегда была впечатляющей.

Литовский курорт уютнее и комфортнее российского, но это только формальное объяснение, почему мне больше нравится в Литве. Второе объяснение – я бы назвал его экзистенциальным. В моем отпуске это выглядит почти пародийно, утром уехал, вечером вернулся, но желание покинуть Россию – это очень серьезная и основополагающая черта современного русского характера. Это у нас такое чувство родины – мы любим ее, но не хотим на ней жить. Кто-то посвящает желанию уехать всю жизнь, кто-то, наоборот, подавляет его в себе, уговаривая себя и окружающих, что настоящая жизнь – это как раз в России, – но в любом случае желание уехать отсюда сопровождает человека на протяжении всей его жизни. В моем родном регионе, с трех сторон окруженном государственной границей (с четвертой стороны – море) это чувствуется особенно остро. Каждые выходные люди уезжают отсюда за границу – купить еды, сходить в музей, полежать на пляже, – а потом возвращаются домой и идут по темным улицам, стараясь не провалиться в выкопанную много лет назад и почему-то до сих пор не закопанную яму. В моем детстве это не так бросалось в глаза, я жил здесь постоянно, но сейчас, когда я вернулся в Россию из Швейцарии, где прожил последние годы, сравнение «здесь» и «там» каждую минуту бьет тебя по голове.

В курортном городе нет курортной инфраструктуры, на улицах нет асфальта, в ресторанах нет местной рыбы, сельскохозяйственные угодья вокруг города давно заросли высокими кустами, новые дома выглядят ужаснее старых. Велик соблазн списать нынешнее состояние Калининградской области на цивилизационную разницу между Россией и Германией, которой до 1945 года принадлежала эта область, но и вся остальная Россия устроена примерно так же. В любом русском городе можно купить набор старинных открыток и сравнивать то, что на них изображено, с нынешним состоянием этих мест. Вот та заросшая травой поляна когда-то была рыночной площадью. Вот уродливое здание автовокзала – когда-то оно было церковью. В каждом городе есть какая-нибудь легенда про местный хлеб, или колбасу, или еще про что-то, что здесь когда-то делали, а теперь привозят из Москвы. И везде одно и то же, очень четкое понимание – жизни здесь давно нет и никогда больше не будет. Можно смириться и, выбрав себе занятие из числа доступных, тихо дожить здесь свою жизнь, ни на что не претендуя и ни о чем не мечтая. Альтернатива в любом случае одна – при любой возможности куда-нибудь навсегда уехать, чтобы просто пожить. Да, Россия дала миру великую культуру, но, кажется, эта культура осталась только в книгах – по крайней мере, на улицах российских городов нет никаких ее следов, и сами улицы, как правило, носят имена каких-нибудь злодеев из времен ранней большевистской диктатуры.

Русский в России не чувствует себя хозяином в своем доме, и правильно не чувствует – дом ему не принадлежит. Хитрая система власти, так называемая