Непризнанный рикс - Егор Большаков

сарпесков стояло, наблюдая, как рафарская шельдвалла, распадаясь на отдельные десятки, бежит вправо — подчиняясь воле Хродира. За рафарскими дружинниками, однако, стояли ополченцы Таргстенова воинства — и мареги, и рафары — и пока просто стояли, видимо, не понимая, что происходит с дружиной рафаров и что она делает. Справа же кипел бой — вопернская дружина схватилась с марегским левофланговым отрядом, а вот чуть подальше… Конница. Марегская. Сотня или больше. И золотая кабанья башка на шесте над ними — сам Таргстен. Обходят по широкой дуге — как и говорил Хродир — пытаясь зайти со стороны, где дорога огибает холм.

Решение надо было принимать мгновенно — времени на раздумья не было.

— Рудо! — крикнул Ремул, — скачи к Гронтару, пусть оставит десяток перед застрявшими марегами, а с остальными своими дружинниками зайдет им в тыл. Задача — не дать марегам выбраться из лужи и не дать марегскому ополчению помочь своим дружинникам оттуда вылезти. Сделаешь?

— Что б не сделать-то, — сказал Рудо, и, развернув коня, ринулся налево — к отряду Гронтара.

Сам же Ремул рванул к стоящему неподалеку Хадмиру.

— Разворачивай своих, — сказал ферран, — поставим их так, чтобы конники Таргстена не зашли нам в тыл. Сможешь сам построить своих полукругом, чтобы они весь холм справа закрыли?

— Смогу, наверное, — пожал плечами Хадмир, — я, конечно, не хундрарикс даже, но как это сделать — понимаю.

— Я помогу тебе, — сказал Ремул, — просто собери своих и отведи их на правую сторону холма, я буду там скоро.

— Хорошо, — сказал Хадмир и кивнул здоровенному детине в кольчуге-переплетенке, стоящему рядом. Детина снял с пояса таветский рог, набрал полную грудь воздуха и что было силы дунул. Низкий гул повис над холмом, и вопернско-сарпесские ополченцы повернулись на знакомый звук.

— За мной! — крикнул Хадмир и двинулся на правую сторону холма, указав направление движения мечом.

Ремул посмотрел в том направлении, повернулся назад, и внезапная мысль осенила его.

— Хадмир, постой! — выкрикнул ферран, — оставь здесь, в центре, пару сотен человек. На всякий случай. Всё равно на правом фланге они ничего не решат, а здесь будут нелишними.

Хадмир пожал плечами:

— Возьми эти две сотни с того конца, — он показал на левую оконечность строя ополченцев, — иначе я не смогу отвести всю эту ораву.

— Ясно, — сказал Ремул, — веди всех, последних я оставлю здесь, — с этими словами ферран махнул рукой, отправляя Хадмира выполнять приказ.

Ополченцы, развернувшиеся на знакомый звук рога, нестройными рядами — а, скорее, толпой, пытающейся напоминать несколько отрядов, отправились за Хадмиром. Ремул же направился к Хелене — ее лучники были единственной частью войска, не получившей никакого указания после смены рафарами стороны.

Подъехав к невесте, Ремул показал ей на левый фланг — на барахтающихся в грязи марегских дружинников.

— Стреляйте туда, — сказал он, — только не заденьте сарпесков!

— А ты? — спросила глухим из-за шлема с тяжелой бармицей, полностью закрывающей лицо, голосом сестра рикса, — ты куда?

— Скоро вернусь! — выкрикнул Ремул, развернул коня и направился в центр строя — туда, где как раз в это время проходил хвост импровизированной колонны ополченцев.

Ферран остановил коня, преградив путь последнему отряду ополченцев, двигающемуся за Хадмиром.

— Стой! — скомандовал он, — вы остаетесь здесь, прикрываете стрелков, — Ремул показал на отряд Хелены.

— От кого? — спросил высокий ополченец-сарпеск, одетый в кольчугу-переплетенку под медвежьей герулкой и носящий достойный дружинника уфухельм — видимо, старший родович, ведущий этот отряд, — брат рикса, посмотри туда, — ополченец показал в центр, — рафарская дружина теперь сражается за нас!

— Зато марегские ополченцы никуда не делись, — сказал Ремул, — не надо со мной спорить. Просто встань здесь. Как твое имя, воин?

— Утрен, — сказал ополченец, — Утрен сын Вогтера.

— Если выстоишь здесь со своей сотней или сколько там у тебя людей, — сказал ферран, — тебя ждет награда, Утрен. Уйдешь с этого места — жди наказания. Уйдут твои воины — жди наказания.

— Я понял тебя, брат рикса, — кивнул Утрен, — не бойся, я буду защищать твою невесту и ее стрелков от любого, кто…

Ремул вздохнул и перебил:

— Не в Хелене дело! Просто стой со своими здесь и защищай стрелков.

Утрен пожал плечами, развернулся к своим воинам и скомандовал остановку, а затем довольно быстро развернул их во что-то, очень похожее на настоящую двойную стену щитов — пусть немного кривоватую, но все же вызвавшую удивленно-довольную ухмылку Ремула.

Шум битвы, доносившийся с правого фланга, внезапно и резко усилился — это дружинники-рафары вступили в бой с левофланговой дружиной марегов, уже занятой боем с вопернами, стоящими на правом фланге Хродирова воинства. Ремул хорошо видел Хродира — рикс размахивал над головой красной тряпкой и указывал рукой на правый фланг, что-то крича рафарам — что именно, было не слышно, но и без этого было понятно.

Ремул перевел взгляд в центр — на ополчение войска Таргстена и Атмара.

Похоже, что рафары действительно сумели сохранить в тайне договоренность с Хродиром. Во всяком случае, группа всадников под алой головой кабана на шесте, простояв на месте пару минут и активно жестикулируя, стала вскоре беспорядочно метаться. Ремулу показалось, что перемещения этой группы не имеют видимого смысла.

Смысла в перемещениях не наблюдалось, пока Атмар — никем иным всадник в золотом шлеме, возглавляющий эту группу, быть не мог — не вытащил из ножен меч, и, подскакав к группе рафарских ополченцев, что-то выкрикнул, а затем рубанул одного из рафаров по незащищенной шлемом голове. Ополченец свалился под копыта его коня, раскинув руки — и буквально на несколько мгновений всё ополчение Таргстенова воинства замерло… чтобы тут же всё поле захлестнуло боевым криком и грохотом оружия. Рафарские и марегские ополченцы схватились между собой, разя друг друга с остервенением, более приставшим дружинникам, а не простым пахарям, бортникам, рыбакам и охотникам, чьи руки были не столь привычны к боевому оружию.

Изначально бой ополченцев не был классической битвой отрядов — ополченцы стояли не шельдваллой, а скорее отдельными небольшими кучками, самая крупная из которых едва достигала сотни человек. Именно эти разрозненные группы сейчас и дрались между собой — дрались довольно беспорядочно, но остервенело; десятка дружинников хватило бы, чтобы раскидать и перебить с полсотни таких воинов, но дружинники что марегов, что рафаров, сейчас были заняты немного иным делом.

На правом фланге Таргстена марегские дружинники по-прежнему барахтались в луже, доходившей им уже до пояса; любая попытка вылезти из жижи, выйдя из шельдваллы, заканчивалась одной, а то и несколькими стрелами от Хелениных лучников. Даже если одна стрела и отскакивала от щита, шлема или кольчуги, то следующая находила неприкрытую доспехами плоть,