Непризнанный рикс - Егор Большаков

Грум, грум, грум — грохочут клинки об умбоны щитов. Сотня, семьдесят, полста шагов до ограды, идущей вдоль подножья холма… Свистят стрелы, бьют стальным дождем о поднятые щиты сарпесков и вопернов — но то тут, то там слышны вскрики боли, и уже не один воин ползет или бредет назад, зажимая рукой рану от меткого выстрела и сжимая челюсти, дабы не показать стоном недостойной тавета слабости.

И мало кто слышит, как среди этой музыки Сегвара — музыки, что страшна для живущих — раздается короткое затухающее блеянье. И мало кто видит, как одна из многочисленных сложных фигур, начертанных на земле заблаговременно посохом Востена, заполняется жертвенной кровью.

Тихий весенний день вдруг взрывается порывом ветра — сильного настолько, что еще немного, и стоящие на холме воины Хродира не удержатся на ногах, упав, как колосья, от воздушного потока, бьющего им в спину.

Хродир смеется, и вторит его смеху хохот Востена — страшный, нечеловеческий, грохочущий не хуже идущей шельдваллы — и ветер несет этот хохот, подхватывая походя стрелы марегов, ломая и кружа их легкие древки; и уже не стучит стальной дождь по рядам Хродирова воинства, и уже закрывают от ветра глаза мареги и рафары, и закрывают щитами лица, будто от сильного дождя или града.

— Хелена! — кричит, пересиливая ветер, рикс, но сестра Хродира уже знает, что делать — машет она рукой с зажатым в ней алым платком, и кладут стрелы на тетиву охотники-сарпески, и кладут залпом стрелы на ветровой поток.

— Через головы рафаров! — кричит Хродир, и берут лучники выше, и летят их стрелы над шельдваллами — и своей, и чужой — чтоб поразить вражеских стрелков. Падают бездоспешные лучники-мареги, корчатся от боли, но не слышны их крики на холме — ветер несет их совсем в иную сторону. И мало кто замечает, что лучники-рафары держатся чуть поодаль, будто ждут чего-то… Или боятся?

Но разве колдовской ветер и стрелы поверх голов остановят шельдваллу? Нет, она идет дальше — прикрывшись щитами, пригибаются воины, идут на полусогнутых ногах, дабы не быть невольными парусами; и хоть почти не слышен против ветра стальной шаг, но всё ещё страшна поступь почти полутора тысяч дружинников.

Слева — где лес походит вплотную к холму — пестрит шельдвалла разноцветьем щитов марегов. Справа, где дорога огибает холм — то же разноцветье. А по центу широкой красной полосой идут щиты рафаров — идут, зажатые с обеих сторон марегскими дружинниками; идут вопреки изначальным прикидкам Хродира и Ремула на этот бой.

Как теперь атаковать? Куда? Как показать рафарам, куда следует атаковать им?

Понятно, что атаковать придется фланги. Обогнуть их нет никакой возможности. Атака любого из них для гарантированной победы возможна только всеми имеющимися силами — если атаковать оба фланга сразу, сил для победы не хватит ни на одном из них. Что же делать?

Атакуем с нашего левого, то есть их правого, фланга — и конница Атмара, маячащая на поле, не сможет поддержать атакуемую пехоту — через лес конники в боевом порядке не пройдут, только безопасной для пехоты колонной. Но тогда эта же конница сможет свободно атаковать наш правый фланг — силы-то с него придется снять для атаки по левому… Такая атака будет означать, что конница Таргстена сметет стрелков Хелены на холме и ударит в тыл атакующей на правом фланге пехоте, что решит исход сражения в пользу марегов. Если только развернуть ополченцев направо, навстречу этому конному удару — не умением, так числом они сдержат эту атаку. Правда, Таргстен уже показал себя далеко не идиотом — а это означает, что, скорее всего, он пошлет на свой левый фланг не только конницу, но и массу своих ополченцев — тогда мареги смогут теснить ополчение Хродира, а конница просто обойдет эту свалку еще левее, вдоль юго-западного склона холма, оказавшись в тылу всего построения сарпесско-вопернского войска. При соотношении сил почти один к трем ополченцы Хродира просто разбегутся, продержавшись в лучшем случае пару десятков минут.

Значит, в любом случае придется атаковать справа — дружина атакует марегских дружинников на фланге, ополчение строится так, чтобы закрыть правый фланг и тыл атакующей дружине; то есть всё войско придется разворачивать вправо. Что делать с левым флангом, а, вернее, с правофланговой дружиной марегов?

На самом деле, все эти мысли пронеслись у Хродира мигом — уложившись в промежуток между двумя шагами наступающей шельдваллы; столько же времени понадобилось риксу для того, чтобы быстро оглядеть поле слева направо. Ветер, поднятый заклинанием Востена, всё ещё свирепо выл и свистел, трепля тяжелые плащи-герулки воинов. Хродир обернулся, чтобы взглянуть на Востена, и…

И внезапно понял, что нужно сделать.

Крикнув Ремулу «Стой здесь!», Хродир развернул коня и рванул с места галопом к колдуну.

Ремул видел, как рикс, мигом оказавшись рядом с Востеном, что-то выкрикнул ему, указывая рукой на левый фланг. Колдун закивал, соглашаясь, и Хродир, вновь что-то прокричав, развернул коня, направившись на свое место.

— Что ты ему приказал? — спросил, перекрикивая ветер, Ремул, едва Хродир остановился рядом с ним.

— Будем держать их правый фланг, чтоб атаковать слева, — ответил Хродир, — Востен сделает так, чтоб их правый фланг не дошел до нас.

— Как? — Ремул указал рукой на неотвратимо приближающийся строй марегов.

— Увидишь, — крикнул в ответ Хродир, — как только они слева застрянут, атакуем справа. Возьмешь Хадмира и ополчение, и развернешь их вправо — пусть построят хоть что-то вроде шельдваллы и выставят копья. Когда встанут, вернешься сюда.

— Лучше я останусь с ополчением, — мотнул головой Ремул, — Хадмир не сумеет сманеврировать…

— Просто поставь их так, — раздраженно перебил Хродир, — чтобы они закрыли нас справа и с тыла. Сам вернись сюда, примешь общее командование.

Ремул удивленно откинулся в седле назад:

— А ты?

— А я поведу вопернскую дружину, — Хродир указал рукой на правый фланг, — ополченцы нужны, чтоб я мог не бояться конницы марегов.

Ремул закусил губу:

— Но тебя слушают лучше, чем меня! — выкрикнул он, — если ты будешь командовать только силами этого удара, а я — всем сражением, то…

— А кто, кроме тебя, справится? — выкрикнул в ответ Хродир, — у меня только один полководец — ты! Всё! Спор окончен, подчиняйся моим приказам, брат!

Ремул поморщился, но кивнул.

Ветер, поднятый Востеном, начал стихать — сперва это было совсем незаметно, но всё громче стал звучать шум приближающейся вражеской шельдваллы, замещая собой завывание ветра. Слышны стали не только жуткая боевая песнь из единственного слова, выкрикиваемая глотками марегов, и