Дело в ридикюле - Анна Лерн

мусора в углу… И это всё. Я шарила глазами по углам, по полу, выискивая любую крепкую палку, обломок дерева, любой предмет, который можно взять в руки и использовать как оружие. Нет, нужно обыскать эту лачугу. Каждую щель, каждый угол. Здесь должно быть хоть что-то! Я медленно пошла вдоль стен, наклоняясь, вглядываясь в полумрак, поднимая куски дерева. Но они крошились под пальцами. Ничего достаточно крепкого. Только гниль.

Я приблизилась к окну. Дождь лил стеной. Видимости почти никакой. Сквозь серую пелену виднелись только силуэты деревьев. Мы в лесу. Как далеко от Логреда?

Время шло. Каждая секунда казалась вечностью. Нужно было обдумать и что-то решать с нашим положением. Мой взгляд снова вернулся к куче мусора. Может быть, поискать там? Или под гнилыми брёвнами? Мне нужна палка. Крепкая палка.

Я опустилась на колени, игнорируя боль в руках, и принялась ощупывать холодный влажный земляной пол, шаря в куче мусора. Ползла вдоль стены, чувствуя каждую царапину, каждую ссадину на своих руках. Я добралась до угла, где лежали гнилые брёвна, и попыталась сдвинуть одно из них окровавленными руками. Адская боль пронзила запястья. Я вскрикнула, но не отступила. Упёрлась плечом, толкнула. Бревно немного сдвинулось, открыв часть пола под ним. Боже… да!

Это были старые грабли. Деревянная планка с зубьями валялась рядом. Но мне был нужен только черенок. Я достала его и осмотрела. Дубовый держак оказался на удивление крепким. Древесина, хоть и старая, казалась плотной. Никаких трещин, никаких признаков того, что он может сломаться от первого же удара. Я провела по нему ладонью, оценивая длину и примерный вес. Чувствовалось, что держак немного тяжеловат по сравнению с привычным оружием, и баланс был не тот. Но гораздо важнее, что он был достаточно прочным.

В этот момент что-то внутри меня изменилось. Отчаяние и боль не ушли полностью, но к ним добавились сосредоточенность и решимость. Я не была безоружной. Этот сломанный держак стал символом моего сопротивления, моей готовности бороться за свою жизнь и за жизнь Аннабель.

Я поднялась на ноги, прижимая держак к себе. Теперь нужно было занять позицию. Но перед этим я взяла под руки сестру маркиза и осторожно перетащила в сторону. Подальше от возможного боя.

— Потерпи, Аннабель. Потерпи, — шептала я, устраивая её поудобнее. — Вот так…

— Что ты задумала? — прошептала женщина, глядя, как я поднимаю с пола держак.

— Большую драку, — я подмигнула ей. — Мы ведь не можем просто так сдаться, правда?

В глазах Аннабель появился ужас. Я тоже боялась, но страшнее было вообще ничего не делать.

Ныли мышцы, ссадины горели, но боль сейчас казалась чем-то далеким, фоновым шумом по сравнению с накатившей волной адреналина. Я выбрала позицию недалеко от входа, где залегли самые густые тени. Сердце стучало где-то в районе горла. Каждый нерв был натянут до предела.

Дождь за стенами продолжал шуметь, и я прислушивалась сквозь этот шум, пытаясь уловить малейшие признаки приближения бандитов. Держак был крепко зажат в руке. Он ощущался не так, как палка для Батайрехта*, но я знала, как сделать его серьёзным оружием. Время тянулось ужасно медленно.

Я старалась дышать ровно, чтобы сосредоточиться, отгоняя ненужные мысли. Вспоминала тренировки, движения, принципы боя палкой: как использовать дистанцию, как бить по уязвимым точкам, как превратить даже несовершенное оружие в продолжение своего тела. Эти бандиты были опаснее, чем те воришки, напавшие на графиню в лесу.

Когда сквозь шум дождя раздались приглушённые голоса, а потом хлюпанье шагов по грязи, я напряжённо замерла.

Скрипнула дверь. Внутрь шагнули двое. Их силуэты маячили в полумраке: один чуть впереди, другой сразу за ним. Они о чём-то тихо переговаривались, видимо, не ожидая никакого сопротивления. При себе у бандитов были фонари, но они пока не включили их, осматриваясь в тусклом свете, проникающем через дверной проем.

Это был мой шанс. Не дать им зайти глубже, не дать освоиться. Используя принцип внезапности, я рванулась из своего укрытия. Держак взлетел в моих руках.

Первый удар был быстрым и точным, нацеленным на того, кто стоял ближе. Я била не наугад, а используя свои навыки Батайрехта — короткие быстрые удары по суставам. Держак со свистом рассёк воздух и с глухим стуком врезался в запястье бандита, державшего в руке фонарь. Тот вскрикнул от неожиданности и боли. Фонарь со звоном упал на пол.

Второй бандит среагировал сразу же, но я тоже была готова и мгновенно сменила стойку. Держак описал дугу, нацеливаясь теперь на колени нападавшего. Я ударила резко, с силой, вкладывая в удар всю свою решимость. Коленная чашечка хрустнула, и бандит рухнул на пол.

Первый, оправившись от шока, попытался достать что-то из-за пояса, но я не дала ему и секунды. Сместилась в сторону, держа бандита на расстоянии, и нанесла серию хлёстких ударов по рукам и плечам. Батайрехт учил не рубить, а бить, выводить противника из строя, не давая ему возможности использовать свое оружие. Держак слегка посвистывал, отбивая попытки бандита приблизиться.

Я продолжала держать его на расстоянии, парируя неуклюжие попытки достать меня. Мужчина был явно дезориентирован. Его приятель, скорчившись на полу, тихо стонал, держась за колено. Я знала, что у меня есть всего несколько секунд, пока они не оправились, и дело не приняло неприятный для меня оборот.

Нужно использовать каждую возможность, каждый промах противника. И сейчас их растерянность была именно такой возможностью. Я сделала обманное движение, заставив бандита дернуться в сторону, а затем изменила траекторию удара. На этот раз цель была другая — голова. Я ударила коротко, резко, не замахиваясь сильно, но вкладывая вес тела и инерцию движения. Держак глухо стукнул по виску. Бандит мотнул головой, покачнулся и рухнул на пол.

Осталось разобраться со вторым. Он попытался отползти, всё ещё держась за колено, но я уже была рядом. Не теряя ни секунды, я нанесла такой же быстрый и точный удар. Тоже в голову, чтобы вырубить его наверняка. Дерево встретилось с черепом, и бандит обмяк.

Наступила тишина, нарушаемая только шумом дождя за стенами и моим собственным прерывистым дыханием. Ноги подкашивались, руки горели от боли, всё тело ныло от напряжения. Я стояла посреди хижины, дрожа от адреналина, и смотрела на две неподвижные фигуры на полу. Бандиты были обезврежены. Не мертвы, но выведены из строя.

Чувство облегчения смешалось с накатившей волной слабости. Я чуть не упала, но удержалась на ногах, опираясь на держак, как на трость. Нужно было проверить Аннабель. Пошатываясь, я подошла к ней. Она смотрела на меня широко распахнутыми