Триединое Королевство - Anne Dar

находясь на расстоянии вытянутой руки от якобы недостойного её любви тебя. Позволь ты себе любить её – озарил бы бесконечность её жизни счастьем. А так… Так ты издеваешься над ней. Она смотрит на тебя щенячьими глазами, а ты, как отстранённый хозяин, только гладишь её по голове, не находя в себе сил даже смотреть в её жаждущие взаимности глаза. Вот что насилие, Проктор: корыстное пользование. Однако же, для тебя это и впрямь удобно. Вот почему ты выбрал Персефону, а не её старшую сестрицу: Персефона нежнее и наивнее, так что, в надежде на дремлющую, но способную пробудиться взаимность, позволит с собой подобным образом обращаться тому, кого искренне любит, в то время как Флорентина давно извела бы твою стоическую нервную систему.

– Флорентина и в подмётки не годится Персефоне уже только потому, что способность Персефоны любить безмерна.

– Хочешь, чтобы тебя любили, но не любишь взамен. Вот они: истинное лицо твоего благородства и кристальность всего твоего великодушия. Допрыгаешься, отвернётся от тебя Персефона, будешь трахать кого попало за куполом.

Я задел его за живое, и он не скрыл этого в своём раздражённом рычании:

– А тебе уже надоело трахать кого попало: решил vip-качество себе если не хитростью организовать, так силой заполучить.

Мы оба довели друг друга до крайней точки раздражения – одна из тенденций наших разговоров тет-а-тет, – и, быть может, в итоге рассорились бы как полагается: так, чтобы обходить друг друга стороной хотя бы до тех пор, пока за куполом не случится очередной кровавый фарш, который мы оба будем разгребать во имя спасения остатков человечества, служащих нам в заражённых землях… Нам помешал приход Реи. Стоило ей зайти в зал, и Проктор поспешил уйти. Что ж, мудрости ему не отнять…

Рея, Проктор и Йорун – единственные, кто меня не опасается. Для меня они как отдушина – те, с кем можно почувствовать себя живым в бурных потоках не лишённых смыслов разговоров. Однако Проктор в последние годы стал более буйным и противостоящим. Особенно после инцидента с несостоявшимся побегом семьи Рокс. Он с такой самоотдачей играет в своё гибкое благородство, будто в его голове имеются мысли о том, каким бы было это королевство, если бы Королём был он, а не я. Я знаю каким. Рухнувшим. Как при Гидеоне Роуле.

Я обращаю свой взор к Рее. Храбрый воин. Единственная из Вампиресок, кто не отводит своего взгляда под натиском взгляда моего. Она хочет покинуть меня. Я прекрасно знаю это, потому как она не боится говорить мне в лицо о том, что несмотря на мой выданный ей запрет уйти, она всё равно рано или поздно сделает то, чего жаждет её свободолюбивое сердце… Моё же сердце черно. За свою продолжительную жизнь я стольких перебил, перерезал, распотрошил и обратил в прах, что числа всех поверженных моей рукой уже и не счесть. И всё же… Все эти годы Рея была мне дорога. Дороже, чем родные дочери. Поэтому я её не отпускаю: её место при мне.

Дойдя лишь до середины зала и остановившись, Рений подаёт голос:

– На Диандру наседают. Это может быть угрозой для её безопасности.

– Никто её не тронет, – я делаю последний глоток из своего бокала. – Потому что я так сказал.

Она почти безразлично пожимает плечами:

– Я предупредила. Твоё дело решить, замечать это или нет.

Развернувшись, Рея уходит вслед за Проктором. Какие все умные нынче стали… Аж тошно. Хотя, подозреваю, воротит меня не от ума приближённых ко мне личностей – оттого, что Диандру я не лицезрел с но́чи… Стоило Рее произнести её имя, как внутри меня сразу же всё перевернулось, будто одно лишь это имя – Диандра – способно выстраивать архитектуру моего внутреннего мира…

Со мной что-то не так. Что эта дева сделала со мной этой ночью? Не околдовала же… Нет… Ведь её дар в другом… Тогда… Что со мной происходит?

***

Мне необходимо было увидеть Диандру. Срочно… Увидеть её после того, как провёл с ней лучшую ночь в своей жизни… Чтобы увидеть своё отражение в её бездонных глазах, чтобы быть рядом, чтобы…

Внутри нарастает недоброе предчувствие: моё состояние необычно. Похоже на… Помешательство. Да, определённо точно, это чистой воды помешательство. Если до сегодняшней ночи я и был без ума от Диандры Рокс, теперь я ею одержим… Что-то изменилось. Внутри меня, как механизм… Щёлкнуло… Что это такое? С чем я столкнулся?

Я увидел её в саду, в компании Тофы, Флорентины, Рагнхильд и Марен. Включив металлический слух, я смог расслышать их диалог детально. Однако они уже разговаривали, когда я вмешался своим слухом, так что часть дискуссии я упустил. Первым моего слуха достиг не самый приятный моим ушам голос Марен:

– Твой сын оставил нашему Королю незаживающие шрамы. Думаешь, вам это просто так сойдёт с рук? Думаешь, если вас до сих пор не наказали, так и вовсе не тронут?

Значит, Рея не преуменьшала… Впрочем, она всегда зрит в корень.

– Я и моя семья неприкосновенны. Так сказал ваш Король. Желаешь оспорить королевское решение? – моя девочка… Знает, кто здесь главный: я, а значит, и она.

– Ты недостойна находиться среди нас!.. Сначала попрала наше дружелюбие, теперь смотришь на нас свысока… Думаешь, наша доброта резиновая?

– Думаю, мне вовсе не нужна ни твоя доброта, ни доброта твоих подруг.

В словесную схватку решительно вступает Флорентина:

– Я слышала, как ты разговаривала с Багтасаром во время вашей первой прогулки в саду, – её голос звучит раздражающе надменно. – Узнав о его возрасте, ты назвала его стариком. Никто не смеет называть Короля стариком.

– Под никем ты подразумеваешь себя и остальных?

Внутри меня поднимается буря удовольствия: она уже знает, кто здесь Королева! Пусть в моём присутствии и воротит нос от своей участи, подчинять своей воле она умеет не хуже Короля – врождённый дар обречённой быть правительницей.

– Как я и сказала, – шипит Марен, – недостойна нашего гостеприимства.

Эта девка так и напрашивается на то, чтобы остаться без языка…

– Если вы имеете что-то против решения Багтасара задерживать меня в вашем дворе, может быть, лично ему выскажете свои умозаключения, вместо того чтобы безрезультатно плеваться ядом по углам? Вдруг случится чудо и ваш Король услышит ваши голоса, а?

Истинная Королева!

Рагнхильд:

– Иди же, поплачься в рубашку своему заступнику, как беззащитная девчонка.

– А что, если