Триединое Королевство - Anne Dar

Моё возбуждённое воображение мгновенно вырисовывает яркую картину: Диа у меня на груди, языки её врагов нанизаны на кинжал, поднесённый ей той моей рукой, которая в этот момент не занята блужданием по её пышной груди…

Рагнхильд:

– Твоя гордость не позволит тебе обратиться к Багтасару за помощью.

– Или… Мой интерес не позволит мне не провести эксперимент.

Трио, стремящееся остаться без языков, уходит. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выйти в сад с целью взять свою строптивую повелительницу за талию и не расцеловать её в её прелестные уста, не овладеть её языком, только что уязвившим её врагов слишком сексуально, чтобы не быть вознаграждённым…

Голос подаёт мешающая моему плану Тофа:

– Здорово ты их! Багтасар ведь и вправду порвёт любого, стоит тебе только заикнуться…

Тофа всегда была умницей…

Тон голоса Диандры звучит с откровенно революционными нотами:

– Мне не нужно ничьё заступничество, и тем более: покровительство Райхенвальда. Я вполне способна постоять за себя самостоятельно.

Выпалив это, она уходит… Движется в моём направлении. У меня было два пути: дождаться, когда она сама наткнётся на меня, и расцеловать её в тёмном закоулке; уйти прежде чем её появление окончательно сорвёт мне крышу. Не знаю, каким образом я в итоге смог пересилить себя, но смог: прежде чем Диандра успела заметить моё присутствие, я скрылся в тёмных недрах Дворца.

Сначала я думал прижать язвительные языки тех, кто вопреки моему предписанию смеет нарушать душевное спокойствие Диандры – чтобы впредь опасались даже пищать в её присутствии, – но немного подумав, решил, что эти же языки могут своей язвительностью наталкивать Диандру на провокационные мысли и чувства, может быть даже на ревность… Не на ту ревность, которая тождественна соперничеству – нет, я ни малейшего повода не дам ей на сомнение в моей сосредоточенности на ней одной, – но той, что способна вызвать в её душе чувство превосходства над остальными и даже власти надо мной. Пусть в ней продолжает пробуждаться эта неосознанная, дикая от природы жажда, открывающая в её натуре истинную альфу.

Весь остаток дня я изнемогал, прокручивая в своей гудящей голове картины минувшей Ночи Розалии. Диандр-р-ра Р-р-рокс-с-с… Твоя сексуальная энергетика бесчеловечна, беспощадна, безукоризненна… Что ты наделала, что сотворила со мной своим существованием? Будь же в ответе за свою власть надо мной! Нет, так просто, как ты мечтаешь, ты от меня не отделаешься! Тебе придётся ответить за так нагло украденный у меня душевный покой! Придётся! Я требую! Если не желаешь, что ж… Я заставлю… Я умею заставлять. И я умею брать своё.

…Диандра…

…Диандра…

…Диандра!..

Глава 40

Багтасар Райхенвальд

Окончательно убедившись в том, что мысли о непреклонности Диандры терзают меня, словно шипы дикой розы, проникшие настолько глубоко под кожу дерзновенной руки, что, не разрезав плоть, уже не избавишься от них, с наступлением сумерек я отправился в облюбованную Йорун часть Дворца.

Спустя час Галлий предсказуемо наткнулась на меня в фонтанном закоулке: тени уже были глубоки, лунный свет проникал во Дворец рваными узорами, изрезая себя о причудливые витражи…

Как обычно, остановившись поодаль за моей спиной, старуха заговорила первой:

– Твоё помешательство на Цирконии тревожит не только меня, – она, как всегда, первой же стрелой попадает в десятку. – Не знай я о настроении Диандры, решила бы, что ты зациклен.

– Что значит “зациклен”?

– Когда Металл разделяет ложе с тем Металлом, в которого страстно влюблён, он зацикливается на объекте своей страсти.

– Что ты несёшь, женщина? Прежде мы не сталкивались ни с какой зацикленностью.

– Ты давно слушаешь мои предсказания, связанные с неизвестными нам Металлами, так что знаешь, что мы не единственные в своём роде. Ведь я предсказала тебе Авиарх до того, как она предстала пред тобой. В этом мире есть и другие Металлы. И среди них есть зацикленные – те, чья любовь безусловна и безукоризненна.

Я чувствую, как по моим жилам разливается холод…

– Почему за все эти годы среди нас не появилось зацикленных?

– С женщинами-Металлами ты не спал традиционным образом, они ублажали тебя иначе, так что они избежали зацикленности на тебе. Твои связи со смертными женщинами не подразумевают зацикленности, потому как природа тех женщин не была металлической. Что же касается остальных Вампиресок… Проктор не влюблён в Персефону всем своим сердцем, потому до сих пор избегает зацикленности, но Персефона влюблена в него, так что, сама того не сознавая до конца, зациклена на нём. Подозреваю, что похожая ситуация сейчас может сложиться и у Аурелии: она явно заинтересована не особенно заинтересованным в ней Бореем. Ещё есть Рагнхильд: она зациклена на Висмуте.

– Висмут мёртв, – я едва сдерживаю своё рычание.

– Смерть объекта вожделения не освобождает зацикленного от помешательства.

Развернувшись на металлической скорости, но не сделав в направлении собеседницы ни шага, я агрессивно рычу:

– Почему ты не предупредила меня?!

Моя ярко выраженная агрессия мгновенно вгоняет её в растерянность: глаза начинают бегать, она не понимает причину моей злости, масштаба свершившегося…

– Я не думала, что Диандра согласится лечь с тобой… По крайней мере, так скоро… – её острый разум пытается найти ответ и находит множество вариантов одновременно, так что она хаотично рассуждает вслух… Наконец Жрица хватается за нить правды: – Она не соглашалась… – её шёпотом произнесённое открытие пугает её саму. – Ты взял её силой? – наконец она смотрит на меня, но я продолжаю молчать. – Но я видела её сегодня в садах, она прогуливалась в компании Тофы и не выглядела пострадавшей или же страдающей… – она не улавливает суть. И тогда, врезавшись в меня строгим взглядом, выпаливает: – Что ты… Наделал?

– Я был с ней этой ночью.

– Как?! – её голос осел.

– Воспользовался даром Ванадия.

Последовавшая от неё реакция ошарашила меня непредсказуемостью: прежде я никогда не видел, чтобы Йорун откровенно злилась, тем более чтобы её злость была направлена в мой адрес… Она предана мне сильнее, чем может быть преданной верная собака, она служит мне нечеловеческой – металлической – самоотдачей, помогает безразмерно и без прекословий, и никогда – никогда до сих пор, – не отчитывает, что, впрочем, соответствует её статусу… Сейчас же она тоном