Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

•••

В 1900 г., после войны с Испанией, министр финансов США вынес на рассмотрение конгресса вопрос о стандартах. Он подчеркивал, что мир изменился – наука и техника в последнее время «развиваются чрезвычайно стремительно», к тому же страна недавно обзавелась новыми, далекими территориями. Чтобы такое растущее общество сохраняло единство, нужны стандарты.

Конгрессмены согласились с его доводами и учредили Национальное бюро стандартов. Работы у него было много. Через несколько месяцев после опустошительного балтиморского пожара огонь вспыхнул на территории самого Бюро. Ночной сторож кинулся за пожарными шлангами, хранившимися в разных корпусах, но столкнулся с балтиморской проблемой – шланги не подходили друг к другу. Ему пришлось затаптывать огонь.

На другой день, как вспоминал сотрудник Бюро, «у нас состоялся серьезный разговор». Даже в самом Бюро стандартов пожарные шланги из разных зданий не подходили друг к другу.

Нетрудно представить то затруднительное положение, в которое попало Бюро. С необходимостью стандартов соглашались все, но каждая фирма отчаянно хотела, чтобы стандартом стал именно ее производственный процесс. На то имелись веские причины. Проигрыш в войне стандартов означал переоборудование, приобретение нового дорогого оборудования и устаревание уже выпущенной продукции. В общем, сплошные издержки, в то время как конкурент, чей стандарт приняли, вырывался вперед. Так что ставки были высоки, и компании легко ввязывались в затяжные битвы стандартов, вынуждая незадачливых пожарных проклинать шланги, не стыкующиеся друг с другом.

Разрешение этих парализующих споров, по идее, являлось работой правительства. К счастью, в 1920-х гг. Бюро возглавлял один из наиболее уважаемых государственных деятелей – министр торговли Герберт Гувер. Сегодня мы вспоминаем Гувера как президента, которому не повезло оказаться у руля во время краха фондового рынка 1929 г. Но расхожий образ Гувера-неумехи во многом неверен. Возможно, он и правда был не слишком искусным политиком и плохо управлялся с экономикой, зато был невероятно способным бюрократом и его мало что занимало так сильно, как вопросы стандартизации.

Если говорить о личных качествах, то Герберта Гувера лучше всего охарактеризовать как полную противоположность Тедди Рузвельту. Если Рузвельт вечно жаждал битвы и представлял себя ковбоем, то квакер Гувер целый год прожил среди осейджей в Стране индейцев, а позже сделал своим вице-президентом Чарльза Кёртиса, коренного американца. Рузвельта раздражали правила, а Гувер однажды отказался допустить бывшего президента Бенджамина Гаррисона на студенческий бейсбольный матч без билета. Рузвельт дал своему коню претенциозное имя Дождь-в-Лицо, а Гувер предпочитал в качестве четвероногого компаньона кота, которого без затей звал Мистер Кот. Рузвельт всю жизнь был страстным охотником на крупную дичь, а Гувер обожал рыбалку, которую чтил за «усмирение ненависти», «утихомиривание амбиций» и развитие в человеке «кротости».

Возможно, наиболее красноречиво о Герберте Гувере говорит то, что он отправлялся на рыбалку неизменно в пиджаке и галстуке.

Великий Стандартизатор. Герберт Гувер удит рыбу в костюме и рубашке с накрахмаленным воротничком

Гувер заработал состояние, работая инженером, а славу – организуя доставку помощи Бельгии в годы Первой мировой войны. Эта масштабная логистическая операция требовала координации перемещения более чем 5 млн тонн продовольствия по железным дорогам, морским путям и каналам. В 1920 г. обе партии считали его перспективным кандидатом в президенты, но Гувер предпочел пост министра торговли. Его предшественник сообщил, что эта работа, по сути, сводится лишь к выключению маяков на ночь да укладыванию рыб спать. Но для Гувера она вовсе не ограничивалась такими мелочами. Он чувствовал, что работа министра торговли – его призвание.

Как представлялось Гуверу, на самом деле экономические трудности, терзающие США, связаны не с несправедливостью капиталистов и недовольством рабочих, а с неэффективностью вещей. Столько времени и денег тратится на то, что не работает! Если решить эту проблему, то вещей с избытком хватит на всех. Гувер считал стандартизацию и упрощение залогом процветания. Заняв министерский пост, он реорганизовал министерство торговли так, чтобы самолично руководить Бюро стандартов.

При Гувере это ведомство выработало особый порядок действий. Оно собирало в Вашингтоне небольшую группу представителей промышленности, обсуждало вопрос с ними, составляло проект стандарта и только тогда созывало (опять же, в Вашингтоне) более масштабное совещание, чтобы принять стандарт или – в редких случаях – доработать его. Гувер настаивал, чтобы процесс был добровольным, поскольку сомневался в соблюдении навязанных стандартов. Однако сам созыв властями отраслевого съезда чаще всего оказывался достаточным для получения согласия промышленников.

Первой прошла встреча производителей кирпича. В результате дискуссии с участием Гувера, длившейся несколько часов, они согласились сократить существующее число разновидностей тротуарного кирпича с 66 до 11, а впоследствии – до пяти. Затем наступила очередь стандартов на пиломатериалы, цемент, двери, строевой лес, сталь, пружинные блоки, матрасы, больничное белье, шарикоподшипники и тормозные колодки. Было принято решение, что стеклянные стаканы должны выдерживать шесть часов кипячения, протектор шин обязан содержать не менее 70% новой резины, а красные чернила – определенный процент красителя и воды.

Самую большую трудность для Гувера представляла одна из наименее заметных глазу вещей – скромная винтовая резьба. Винты, болты и гайки – универсальные крепежные детали. В индустриально развитом обществе они, по выражению одного автора, незаменимы, как соль и перец в кулинарии: «их включают почти во все мыслимые аппараты и устройства». Однако такое общество сразу же сталкивается с досадной проблемой несовместимости резьбы. У разных винтов разные параметры нарезки, в том числе углы подъема резьбы. Если у болтов и гаек они не совпадают, вы можете, так сказать, слететь с катушек.

«Винтовая резьба – несложная вещь, – заметил один сенатор, – но она скрепляет воедино механический скелет нашей цивилизации».

Ну, или не скрепляет. На протяжении всего XIX в. и значительной части XX в. параметры винтовой резьбы определялись по усмотрению производителей. Результатом были изобилие стандартов и цивилизация, вовсе не скрепленная воедино. Гувер жаловался, что рабочему «всякий раз приходилось подбирать к гайке болт того же производителя, прежде чем удастся ее навинтить, и перебирать сотню различных диаметров». Если же производитель, который выпускал ваши болты, разорялся, то пиши пропало.

Несовместимость разных вариантов резьбы стала вызывать еще большее беспокойство с появлением автомобилей и самолетов – сложных подверженных вибрации объектов, где отказ оборудования мог означать смерть. Проблема настолько мешала американским вооруженным силам в Первую мировую войну, что конгресс учредил Национальную комиссию по винтовой резьбе. Однако первый национальный стандарт винтовой резьбы появился только в 1924 г. Это была не громкая инновация