Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем

Морриса Эрнста – оказывать им юридическую поддержку. В записке Эрнсту Линди едва сдерживается: «Это будет самое громкое дело о непристойности в истории права и литературы, и я готов на все, только бы приступить»[1747].

Впрочем, приступить оказалось непросто. Эрнст не согласился заниматься делом бесплатно, а потенциальным издателям, готовым оплатить его услуги, неожиданно начала вставлять палки в колеса Сильвия Бич. В 1930 году Джойс передал Бич мировые права на «Улисса», чтобы самому не платить юристам, которые боролись с пиратством Сэмюэля Рота[1748]. Издатели же, внезапно заинтересовавшиеся «Улиссом», делали вид, что никакого такого договора не существует[1749]. Во всех их деловых предложениях Сильвия Бич именуется «представителем», а не владельцем прав, и напрямую к ней никто за правами не обращался.

Бич рассвирепела и, предварительно спросив совета у Хемингуэя[1750], высказалась со свойственной ей резкостью. Она требовала для Джойса 20% от розничной цены книги, а также аванс в 5000 долларов[1751]. Себе за права на издание «Улисса» она просила 25 000 долларов, поясняя: это «скромная сумма, учитывая, какую ценность представляет для меня "Улисс"»[1752]. Но сумма была абсурдной. Издатели не были способны заплатить и половины за какой бы то ни было роман иностранного автора, не говоря уж о вышедшей десять лет назад книге, представлявшей собой юридический кошмар. Издательство Curtis Brown, один из самых серьезных претендентов, выдвинуло контрпредложение[1753]: 10% потиражных – или 15, если Джойс напишет предисловие. Вместо 5000 аванса они предлагали тысячу, а требование Бич заплатить еще и ей полностью проигнорировали.

Когда претенденты осознали суть ее требований, предложения перестали поступать вовсе. В октябре 1931 года Эрнст встретился с наиболее вероятным издателем, Беном Хюбшем, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Он просил гонорар в 1000 долларов[1754] и предупредил Хюбша, что расходы на адвоката могут вырасти до 8000 долларов, если дело дойдет до Верховного суда. К декабрю, когда стало ясно, что Сильвия Бич не собирается менять свои условия, Хюбш отказался от мысли опубликовать «Улисса»[1755]. Американские издатели не выходили к ней со встречными предложениями, они попросту отказывались платить. Джойс оказался связан по рукам и ногам договором, которого сам же когда-то и добивался.

Впрочем, осталось одно издательство, готовое продолжать разговор, – Random House. Как только Хюбш вышел из игры, Беннетт Серф связался с Моррисом Эрнстом и обсудил перспективы возможного судебного разбирательства. Серф был уверен, что, если ему удастся напечатать первое легальное американское издание «Улисса», для Random House это станет прорывом – они выпустят в свет «первое действительно важное коммерческое издание»[1756], как он писал впоследствии. Шум вокруг «Улисса» не утихал с тех пор, когда власти начали сжигать ввезенные из Парижа экземпляры. Книга Джойса соединяла в себе все, что требовалось Серфу: гарантированный коммерческий успех и безусловные литературные достоинства. Громкий судебный процесс только увеличит продажи – книга попадет во все газеты. В результате Random House станет более узнаваем – компания, которой всего шесть лет, займет заметное место в отрасли.

Единственной проблемой оставался Shakespeare and Company. Беннетт Серф писал Эрнсту: «Не знаю, что мы будем делать, если Сильвия Бич не откажется от своих непомерных требований»[1757]. Серф наверняка согласился бы платить ей скромные потиражные, но когда узнал от Хюбша (тот много месяцев вел с ней переговоры) о ее запросах, пришел к выводу, что с ней невозможно иметь дело – а потому даже и не пытался.

Как выяснилось, Серфу и не пришлось. Когда Бен Хюбш вышел из игры, отчаяние Джойса сменилось негодованием. Он требовал, чтобы Бич согласилась взять у Хюбша деньги, однако ее несусветные требования, по сути, сделали «Улисса» жертвой сексизма издателей; Джойс выждал полгода, за которые ничего не изменилось, после чего попытался вернуть права на книгу. Самостоятельно он этого сделать не мог. Тогда один из его давних дублинских приятелей, Падрайк Колум, начал наведываться в Shakespeare and Company и уговаривать мисс Бич отказаться от прав на издание. Подробности этих диалогов она изложила в своих воспоминаниях:

– И какие у вас вообще права на «Улисса»?[1758] – спросил Падрайк.

– Договор же есть? – спросила она. – Или это выдумка?[1759]

– Нет никакого договора. Этого вашего договора не существует.

Она заверила, что существует, еще как.

Колум в результате заявил:

– Вы действуете вразрез с интересами Джойса.

Она десять лет была неизменной заступницей Джойса и после этого обвинения просто лишилась дара речи. Когда Колум вышел из магазина, она сняла трубку, позвонила Джойсу и заявила, что со своей толстой синей книгой он волен делать все что угодно[1760]. Она отказывается от всяческих прав. Сильвия Бич вышла из орбиты «Улисса» точно так же, как и вошла: стремительно, без формальностей, поддавшись на лукавые уговоры Джойса.

Договор с Random House был подписан в марте 1932 года[1761]. Джойсу причитался аванс в 1000 долларов и 15% потиражных. На этот момент судьба «Улисса» полностью зависела от взаимоотношений между его будущим издателем и его адвокатом. В определенном смысле Беннетт Серф и Моррис Эрнст оказались самыми что ни на есть гармоничными партнерами. Оба были амбициозными авантюристами, оба сознавали значимость гласности. Но между ними существовали некоторые противоречия. Эрнст подозревал, что Серф втайне питает к нему недобрые чувства[1762] – возможно, потому, что Эрнст сделал слишком уж хитроумное предложение. Чтобы рассеять тревоги Серфа касательно издержек по судебному делу о непристойности, Эрнст предложил защищать «Улисса» бесплатно, если Random House потом согласится платить ему потиражные. Он хотел 5% от стоимости первого издания[1763] и по 2% – от допечаток. Оба шли на риск: в случае проигрыша Эрнсту пришлось бы дорого за это заплатить. Random House предстояло дорого заплатить в случае выигрыша. Сделка получилась честная.

Эрнсту нужна была затравка для начала работы. Он ждал, когда федеральные власти конфискуют сколько-то экземпляров «Улисса», – только после этого он мог оспорить позицию государства; несмотря на его недавние победы, закон Комстока со временем, похоже, только укреплял свою власть – Верховный суд раз за разом подтверждал право государства осуществлять надзор за материалами, которые распространялись через почтовую службу по разным штатам[1764]. Запрет на «Улисса» действовал уже десять с лишним лет, а кроме того, почтовая служба не давала разрешения на распространение ни одной похожей на него книги.

Эрнст решил, что не станет оспаривать закон Комстока. Вместо того чтобы рассылать экземпляры «Улисса» почтой по всем США, Random House может повторить то, что читатели «Улисса» проделывали с 1922 года: нарушить федеральный закон и ввезти книгу из-за границы. В этом случае Random House