Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер

– Ты меня хочешь, верно же?

Он хотел, очень. Но еще более важным было для него другое. Он смутился, он не знал, хотел ли взаправду секса или нет. Пока этого не случилось, Хэл обнял ее, неразборчиво шепнул:

– Я давно люблю тебя, Хейли.

Эти слова было так сложно произнести, но он торопился сделать это. Его бросило в жар, он покраснел до корней волос, посмотрел на девушку. Она расстегнула его брюки, совсем не обращая внимания на то, что Хэл и сам застыл, пристально глядя ей в лицо, а потом остановил ее, не зная толком, что делать дальше. Что-то же она должна ему ответить?

Но она не отвечала, и он всерьез напрягся. Тогда Хейли погладила его плечи и ласково сказала:

– Повтори мне это еще разок. Я хочу услышать это снова.

Он ощутил себя почти дураком. Он осмелел недостаточно, чтобы говорить это ей опять и опять. Стоял здесь, в приспущенных штанах, обнимая самую красивую девушку в мире. Это все было неправильно. Хэл помотал головой и смутился:

– Хейли, я… можно я сначала оденусь…

– Погоди, – она улыбнулась ему. – Что не так? Все в порядке?

Он ждал этого момента, но ощущал: нет, не в порядке. Что бы сказала его мать, если бы узнала, что Хейли сама раздела его? Таких девушек, как она, мама считает шлюхами. Хэл опустил глаза. Ему было стыдно, что он даже вскользь подумал так про Хейли. Покраснев и смутившись, он повторил то, что она хотела:

– Я правда люблю тебя. Очень люблю, Хейли.

Тогда она рассмеялась.

Смех разлился под высоким куполом старого маяка, прокатился в соленом воздухе. Хейли продолжала небрежно ласкать Хэла, словно получила в руки новенькую, интересную игрушку, – но ему уже стало не по себе.

Что-то внутри Хэла дрогнуло. Заставило остановиться. Он даже перестал что-либо чувствовать, словно душа отлетела от невосприимчивого больше тела. Он отвлекся от чудесного лица Хейли и посмотрел внимательнее ей за спину. Тогда и увидел то, что не замечал до этого. Там, за плотной тканью, было лицо Марты Кэллоуэй, подруги Хейли, и Никки Мейхем, и Кортни Стерлинг. Эти девушки притаились на лестнице и теперь прыснули со смеху, поняв, что прятаться уже бессмысленно. Расхохоталась в голос и Хейли.

– Черт, – проронил Хэл, пытаясь быстро натянуть как нарочно упавшие брюки.

Он растерянно смотрел на Хейли, до конца не понимая, что происходит. Она продолжала смеяться.

– Бог мой! – сказала одна из них. – У него и вправду большой.

– Мог бы быть побольше, учитывая, что он и сам здоровяк, – фыркнула другая. – Эй, Хейли, детка! Он тебе понравился?

– Я не поняла, – с удовольствием ответила Хейли. – Но могу дать шанс кому-нибудь из вас. Как думаешь, Хэл? Дадим им шанс?

Хэл отшатнулся и споткнулся о пыльную, старую балку. Он растянулся на грязном полу, вызвав новый приступ смеха. Они смеялись над ним. Собрались здесь и видели, что он почти занялся любовью с Хейли. Вернее… что она раздела его и сделала из него круглого идиота. Черт возьми!

Он резко взглянул Хейли в лицо. Обиднее было не то, что разделся: он признался ей в том, что чувствует, а в ответ – вот это. Хэл рывком встал. Хейли все еще смеялась.

– Куда ты, Оуэн? – спросила Хейли. – Не забудь подобрать штанишки.

– Хейли… – пробормотал он, пытаясь сладить с ремнем и нормально застегнуться. – Я, послушай… Хейли, зачем они здесь?

– Затем, что это весело, сладкий.

Хэла затошнило. Он жалко покачал головой.

– Это весело. Ты же везде за мной таскаешься. Понимаешь? – ласково говорила она, но слова жалили.

– Ты могла бы попросить не делать этого, – промямлил он. Лицо от стыда и обиды пылало. – Я бы сразу перестал. Но ты же просила…

– Зачем прекращать? Мне было скучно, я хотела повеселиться. Я и сейчас хочу. – Хейли с широкой улыбкой протянула руку и хотела потрепать его по подбородку, но Хэл отшатнулся. – Ну чего ты, дурачок? Это просто шутка.

– Да, я знаю, я понял, – пробормотал он, хотя потом даже не помнил, что сказал. Перед глазами все плыло.

– Эй, Оуэн. А у тебя прежде была подружка? Или ты девственник? – спросил кто-то. Кажется, Никки.

– Он бережет себя для Фостер, – елейно отозвалась Марта. – Эй, Хэл, хочешь, я тебе дам?

Он стремительно рванул к лестнице и, растолкав девушек, начал спускаться, слушая взрыв хохота у себя за спиной. Ступеньки шли винтом, круто вздымаясь по башенной спирали, и Хэл оступился в самом низу, потому что ноги заплелись, и слетел с площадки, упав в кучу мусора и здорово ударившись о поваленную деревянную балку хребтом. Тогда он и опомнился. Вскочив, Хэл бросился прочь, вылетел на каменистую насыпь и сначала быстро пошел с пляжа, а потом вообще побежал. Небо затухало, гасло, сумерки сменялись томным весенним вечером. Когда вся природа расцветала, когда на пути ему попадались счастливые, красивые пары, когда мир радовался и улыбался, внутри Хэла что-то умерло. Это случилось не из-за Хейли. Он хорошо это понимал. Долетел до старого моста, остановился в весенних холодных лужах, затем прошел к бетонированной опоре с торчавшей наружу арматурой. Хэл впервые в жизни разрыдался так сильно, что не смог даже сделать вздоха, – и, держась ладонью за грудь, вспоминал каждую проклятую минуту в школе, где его никто не любил и даже товарищи по команде не дружили с ним. Вспоминал Хейли, которая просто пользовалась им, а потом, когда ей стало скучно, посмеялась и бросила. Вспоминал маму: она стеснялась его и ненавидела за это – он все чувствовал. Хэл понял, что у него нет ни одного близкого человека, к кому он мог бы прийти и просто услышать пару добрых слов. И понял, что такой человек ему, быть может, уже и не нужен.

Окинув своды и опоры моста долгим недобрым взглядом, Хэл, укротив дыхание, заметил, что пара бродяг смотрит на него издали. Тогда он выпрямился и с вызовом взглянул на них в ответ. Они что-то крикнули ему. Голос их был груб. Может, гнали его отсюда, может, поносили за то, что приличный парень, маменькин сынок, спустился к ним, на грешную землю. Хэл сжал кулаки и исподлобья посмотрел на них зверем – крепкий, рослый, совсем молодой парень в грязной, но добротной одежде и со светлыми волосами, еще не такими короткими, к каким он привык, когда вырос. И кому-то из бродяг вдруг показалось, что глаза