История философии - Энтони Грейлинг

мы решить фундаментальные проблемы философии и, если да, то как? Эти проблемы таковы: Как мы познаем? Как мы можем преодолеть скептические сомнения в познании? Существует ли мир независимо от нашего опыта его восприятия? Как мы можем обосновать утверждения о причинности, надежности индукции, существовании «я»? Эти вопросы касаются частных проблем, которые мы должны решить, если хотим прийти к каким-либо выводам по наиболее общим темам, понимание которых, по мнению Канта, необходимо для того, чтобы когда-либо узнать, как мы можем обосновать суждения о том, что является правильным и благим в моральном смысле; этими темами являются существование Бога, свобода воли и природа души.

Ответ Канта заключается в том, что мы действительно можем ответить на вопросы о причинности, скептицизме и тому подобном, поскольку то, каким мир является нам, есть результат того, как мы его воспринимаем; в значительной степени он представляет собой конструкт нашего разума. Тем самым он говорит, что правы и эмпирики, и рационалисты: эмпирики правы, настаивая на том, что знание невозможно без чувственного опыта («созерцания»), но неправы, утверждая, что разум — это чистая доска; ведь рационалисты правы, настаивая на том, что существуют априорные понятия, поставляемые нашим разумом, — хотя рационалисты неправы, утверждая, будто априорные понятия сами по себе достаточны для познания мира. Таким образом, познание возможно только благодаря сочетанию того и другого: наш разум не является чистой доской, но априори наделен способами организации и интерпретации поступающих данных чувств, и неразрывный союз этих двух факторов — созерцаний и понятий — как раз и порождает наш опыт «мира, каким он нам является», то есть феноменального мира.

Однако, как следует из самого понятия феноменального мира, мы не знаем и действительно не можем знать, каков мир сам по себе. Каков мир сам по себе, независимо от того, как мы его воспринимаем, непознаваемо, поскольку недоступно: мы не можем обойти наш способ получения опыта, чтобы (так сказать) заглянуть по ту сторону нашего опыта и увидеть, на что похож не воспринимаемый в опыте мир. Мир, каков он сам по себе, Кант называет ноуменальной реальностью и утверждает, что все, что можно о ней сказать, — это то, что она не похожа на феноменальную реальность. И здесь возникает серьезная проблема: Бог, свобода воли и душа лежат на ноуменальной стороне этого вопроса. Означает ли его вывод, что мы не можем ничего знать или говорить об этих предметах?

Если такие сущности, как Бог, свобода воли и душа, существуют, они трансцендируют — в значении «выходят за пределы» — границы того, что могут сообщить нам органы чувств. Поэтому мы должны спросить: где пролегают и в чем состоят эти границы? Каковы пределы досягаемости и компетенции разума? Исследование места и характера этих границ или пределов Кант называет «трансцендентальным исследованием», и здесь очень важно отметить, что под этим он имел в виду не исследование того, что лежит за пределами, а скорее исследование самих границ — то есть граничных условий того, что вообще делает возможными опыт и познание.

Вывод кантовского исследования этих границ, как уже отмечалось (хотя и другими словами), состоит в том, что притязания на знание о том, что лежит внутри них, правомерны, тогда как притязания на знание о том, что лежит за их пределами, — нет. Философское исследование может дать результаты относительно общих черт феноменального мира, мира нашего опыта; например, оно может обосновать утверждение, что каждое событие имеет причину. Но оно не может дать нам знания о том, что лежит за пределами опыта. Разговоры о Боге, свободе и душе, следовательно, должны пониматься совершенно по-иному. И исследование оснований морали также должно основываться на собственных принципах, причем его отношение к понятиям Бога и всего прочего аналогичным образом требует иного понимания.

Первая «Критика» состоит из двух основных частей. В первой части Кант излагает схему возникновения опыта. Чувственное созерцание предстает перед способностью рассудка уже упорядоченным в пространственной и временной форме благодаря тому, как функционируют наши сенсорные модальности (зрение, слух и прочее). Затем способность рассудка «подводит созерцания под понятия», то есть интерпретирует их в соответствии с самыми фундаментальными и общими понятиями, которыми мы располагаем — такими понятиями, как причинность, субстанция, качество и количество. Один из наиболее интригующих аспектов этой схемы заключается в том, что ответом Канта на скептический вопрос: «Как вы можете обосновать утверждение, что именно эти понятия мы используем для создания нашего опыта?» — служит аргумент, известный как «трансцендентальная дедукция», который показывает, что, если бы мы этого не делали, мы вообще не могли бы иметь никакого опыта.

Таким образом, первая часть первой «Критики» призвана показать, как опыт возникает из союза созерцания и концептуализации, и тем самым указать, где пролегают границы правомерного использования нашего разума. Вторая часть, называемая «Диалектикой чистого разума», исследует, что происходит, когда разум пытается выйти за правомерные пределы мышления. Здесь Кант показывает, почему мы не можем доказать существование Бога, бессмертной души или свободы воли. Вместо этого он утверждает, что для того, чтобы осмыслить самих себя и особенно наши моральные устремления, мы должны предположить, что этим понятиям нечто соответствует, однако пытаться заявлять о знании о них невозможно.

Как и для Юма до него, главной философской заботой Канта было выявление основ морали, и для этого первая «Критика», несмотря на всю ее важность для метафизики и теории познания, является лишь отправной точкой. В ряде последующих работ, важнейшими из которых являются «Критика практического разума» и «Основоположение к метафизике нравов», Кант излагает свои строгие взгляды на «высший принцип нравственности».

Он утверждал, что если мораль вообще существует, то ее законы должны применяться к сфере свободного волеизъявления, а не к детерминированной эмпирической сфере, управляемой естественными законами причинности. Это означает, что задача моральной философии состоит в том, чтобы показать, как разум сам по себе («чистый» разум, не смешанный с эмпирическими факторами) управляет волей и направляет ее. Воля же, будучи подлинно автономной — когда она подчиняется только тем законам, которые создает для себя сама, — тем самым выражает величайшее благо, какое только может существовать, а именно свободу. «Высшее благо», — писал Кант, — «есть свобода в соответствии с волей, которая не принуждается к действию». Существа, обладающие свободной волей, представляют собой наивысшую ценность в мире; они являются «целями самими по себе», к которым никогда нельзя относиться утилитарно как к средствам для достижения других целей.

С точки зрения Канта, моральная ценность заключается в доброй воле субъекта действия, который поступает не