Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Ехали мы так: Харьков — Змиев — Изюм — Лиман — Яма — Сентяновка— Родаково — Лихая — Зверево — Сулино — Шахтная — Новочеркасск — Ростов. В этих местах питаться на станциях много дешевле, чем в районе Курска, но все-таки это удовольствие обходится рублей в 60–100 в сутки. Я угостил буржуазную компанию арбузом, а они меня зернистой икрой, гусем и всеми сортами своих конфет. По дороге одна из дам рассказывала мне, как она в период советской власти в Харькове, попав на принудительные работы буржуазии, в течение трех недель под присмотром комиссаров чистила снег на улицах и всё время боялась, что ей дадут какую-либо еще более грязную работу.

В Новочеркасске мы были около 4 с половиной 5 вечера. По внешнему впечатлению он представляет собою всего только большую станицу и на город совсем не похож. В Ростов прибыли около 6 часов. На вокзале наши дамы со всей своей кучей вещей чувствовали себя удивительно беспомощно. Самостоятельно они не могли найти даже носильщика, чтобы выгрузиться из вагона. Пришлось им помочь в этом и устроить их на линейку, об извозчике с такими вещами им не приходилось и думать. Номеров в Ростове, как говорят, нет; по 2–3 тысячи платят только за то, чтобы указали или впустили в номер. Занятно было смотреть на них, когда их обрадовали таким известием. Выбрали же они время для поездки в Крым с целью отдыха. На этом я с ними распрощался.

Народу на вокзале тьма, пройти трудно. Поезд на Новороссийск отправляется в 10 вечера, и уже сейчас у кассы стоит офицерская очередь за номерованными местами. Для получения билета нужно иметь предложение, а не экстренный отзыв. Мы с капитаном Михайловым, наслушавшись вдоволь о самостийном самодурстве Кубани и вообще нашего глубокого тыла, решили дальше ехать легально, т. е. с билетами. Для того же чтобы получить предложение у этапного коменданта, приходилось оставаться до завтра. Ночевать мы решили у сестры вольноопределяющегося моей батареи Петрика, которой я решил лично передать от него письмо, чтобы устроиться там с ночевкой. Но оказалось, что она уехала в имение и в квартире в настоящее время больная старуха, мать ее мужа, которая принять нас, по заявлению прислуги, не может. Пришлось попроситься на ночлег и устроиться у них. Нужно сказать, что я никого из членов семьи Петрика раньше совсем не знал. Но я решил не стесняться; уж больно паршиво ночевать, сидя на полу на вокзале, да, кроме того, в настоящий момент на Ростовском вокзале едва ли можно было найти такое сидячее место. Я сегодня наблюдал, как там полустояли-полусидели на полу полковники.

18.10.1919. Пошли утром вместе с капитаном к этапному коменданту, но увидев, что там делается, решили ехать по-старому, без билетов. Для получения предложения, или литеры, нужно почему-то подавать рапорт и прикладывать свои документы и только вечером приходить за получением их. Присмотревшись к схеме получения этих литер и услыхав возмущенные голоса многих офицеров, бумаги которых комендантский писарь не может отыскать, мы сразу решили, что тут мы рискуем потерять свои бумаги, не получив литеры.

В Ростове стоят великолепные дни, и еще совсем тепло. В Купеческом саду я встретился с Томиловым и поручиком Самсоновым. Первый служит в управлении начальника артиллерийских снабжений и уже женат, только не на той, в которую он был влюблен, когда я проезжал в августе 1918 г. через Киев. Второй занимается неопределенной службой, роскошно одет; где находился всё время с момента отъезда из Гатчины, по его словам, трудно ясно представить. Ему где-то отрубили мизинец на левой руке; он тоже успел за это время жениться и успел уже застрелить свою жену. Вообще, странный и загадочный господин.

По случаю встречи с Томиловым мы с моим спутником капитаном решили остаться еще на день в Ростове. Сначала думали прямо из Ростова ехать на пароходе, но потом этот план оставили и решили без билетов завтра садиться в новороссийский поезд. Целый день бродили по городу, ходили на пристань, а вечером закатились в оперетку на «Прекрасную Елену» с участием Пионтковской и Сабинина. Исполнением остался доволен, хотя, по-моему, Сабинин для оперетты не подходит.

В антракте встретил в фойе Яковенко и Левданского. Яковенко состоит при предполагаемом Могилевском отделе пропаганды. Увидев меня, он сказал: «Наконец-то после 15 месяцев пребывания в Добровольческой армии, встречаю Вас. Долго мы не виделись». На это я ему ответил: «Нет ничего удивительного. Вы всё время жили в Ростове, а я всё время не уезжал с фронта». Левданский во 2-м Корниловском полку и 9 числа ранен в руку в бою под Орлом. После оперетты мы в комнате Томилова устроили маленький выпивон. Спирт у него был, а закуску мы приобрели на собственные средства. Приятно посидели и поговорили. Капитан, мой попутчик, тоже застрял со мной вместе. Он Марковского полка и ранен под Ливнами в ногу. Слегка задерживает меня при передвижении пешком, хотя ходит почти нормально, несмотря на то, что ранен был 8-го этого месяца.

19.10.1919. На нашем участке, судя по газетам, дела обстоят не совсем хорошо. Кромы и Дмитровск опять отданы, и по какой линии идут сейчас бои, составить себе более или менее определенное впечатление по газетной сводке совсем невозможно. Факт тот, что наши отходят, но как — об этом судить трудно. По линии железной дороги наши оставили Брасово, Комаричи, Дерюгина, оставляли даже Дмитриев, но после упорного боя, он снова занят нами. Бои идут серьезные и весьма напряженные. Как ни верти, а наши цепи всё еще слишком малочисленны и редки. Вообще уже пора ставить погуще линию фронта, а против латышей и китайцев это даже необходимо. На позиции же чересчур мало народу, а между тем в тылу, в городах видно колоссальное количество офицеров и молодых, сильных, здоровых и опытных людей. Что они делают в городах и почему не хотят принять участие в этой героической борьбе, непонятно. Смотришь на них, и противно делается. Я уже не только потерял всякое уважение к русскому человеку и интеллигенции, но начал уже ненавидеть его и ее. Почти все так не хотят возвращения красных и боятся их. А между тем, сами испытывают страх перед фронтом и всячески стараются увильнуть от него, предпочитая сидеть в тылу и выезжать на нашей шее, не считаясь совсем с тем, что подчас мы, несмотря на все усилия, из-за нашей малочисленности не в состоянии удержать красных.

Довольно интересен, приведенный в «Вечернем