Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

позднего вечера. Настроение в батарее стало заметно нервным, и чувствуется некоторое утомление, главным образом из-за того, что за ночь из-за тесноты и скученности расположения в хатах не удалось хорошо выспаться.

8.10.1919. По утрам начали появляться приличные морозики. Днем тоже уже достаточно холодно, а главное, сыро. Боевой день заметно уменьшился. Встаем в 5 и около 5 вечера снимаемся с позиции. Выспаться, если попадется хорошая хата, можно в достаточной степени. Спать приходится в большинстве случаев на соломе на земляном полу. Полежать же в поле днем, как это бывало летом, уже, к сожалению, нельзя. С утра начали наступать на село Ново-Гнездилово. Пройдя Лубянки, сразу натолкнулись на занятную историю. Рядом, справа от нас, шел сильный бой — это наступал Манштейн, рядом слева и немного сзади слышна была сильная пулеметная и ружейная стрельба, несколько дальше влево и впереди шел сильный артиллерийский бой, по-видимому, это был Туркул. Когда мы выехали на бугор, то прямо перед собой увидели человек 200 конных верстах в 2 от нас. Они стояли лавой по всему полю, фронтом направо, и не обращали на нас внимания. Трудно было решить, кто это, тем более что наша кавалерия должна была работать слева от нас. После пятиминутного размышления наш полковник, не увидев ни у одного из конных пик, открыл по ним беглый огонь. Все бросились кто куда, и тогда только выяснилось, что это красные. Тут в этих местах получается что-то вроде слоеного пирога, и поэтому сразу трудно решить, свои это или красные.

К вечеру мы заняли Гнездилово и огнем соединились с Туркулом, то есть и он и мы крыли по одним и тем же цепям, которые прямо-таки поражали своей густотой и численностью и, попав под огонь с двух сторон, весьма стремительно убежали. За этот день латышам прилично всыпали. Полковник Туркул взял 150 латышей и больше 100 красноармейцев. Наши Самурцы захватили 21 латыша. Полковник Манштейн днем почти не мог продвинуться из-за сильного артиллерийского огня, а вечером сам с цепями пошел в атаку и положил приличное количество латышей у Красной Рощи (правее Старо-Гнездилова) и захватил пленных. Непосредственно левее нас латыши потеснили 1-й батальон.

Линия фронта здесь имеет очень извилистую форму и всё время колеблется. Из опроса пленных латышей, которых сейчас же всех расстреляли, выяснилось, что они сняты с Северо-Западного фронта. Латышских полков здесь 9, а всего на этом участке у красных до 16 полков. Теперь они нажимают не только правее и прямо на нас, но и слева от нас. Город Севск снова нами оставлен, на него красные наступали с севера и с запада. Эти свежие части, по сведениям, высаживались на ст. Зерново. Бои в этом районе, очевидно, затянутся. На нашем участке всё благополучно, мы снова заняли ту линию, на которой были 29 сентября, до нашего отступления, а на остальных участках всё еще не совсем налаживается. Говорят, что сам генерал Май-Маевский[129] приезжает сюда, чтобы лично руководить операциями.

Командировка в Севастополь в артиллерийскую школу

9.10.1919. Утром получил предписание отправиться в Севастополь в учебно-подготовительную школу. Сразу как-то не хотелось уезжать из батареи. Солдаты 4-го орудия были опечалены известием о моем отъезде. За всё время с февраля месяца я никуда не уезжал с фронта, и 4-е орудие привыкло во всех боях и переделках видеть меня около себя. Вольноопределяющийся Петрик перед моим отъездом сказал мне, что «в трудную минуту солдаты все смотрят на меня», хотя я и не являюсь теперь начальником орудия.

С деньгами у меня довольно скверно, как раз вчера потерял ночью кошелек, а из жалованья почти всё уже целиком получил вперед. Батарея двинулась вперед в наступление, и кап. Вильман, пор. Татарников, пор. Куландин[130] со мной заехали в обоз 1-го разряда в Кошелево. Вильман с Татарниковым едут в базу для ревизии: ходят слухи, что там публика занимается не совсем чистыми делами. В обозе 1-го разряда мы роскошно пообедали (4 блюда со сладким). Вообще, едем на редкость хорошо. Теперь наш собранский повар ездит с обозом 1-го разряда, готовит там и к обеду и ужину присылает всё это на позицию, почти каждый день присылается 3–4 блюда и холодец, поросенок, куры, гуси, утки, баранина и сладкое. Вечером за ужином выпиваем 3–4 рюмки водки ежедневно.

Из обоза поехал дальше на батарейных экипажах. Тишина, царившая кругом, была как-то непривычна и поражала. Все последние дни с раннего утра кругом всё трещало, свистело и кипело. Поехали мы через Игнатьево, Трофимово на Лобаново. В непосредственном тылу у нас всё держится на «честном слове»: едешь, едешь и даже солдата не встретишь. По дорогам попадаются только кучки «советских дезертиров», которые, узнав, что мы продвинулись, начинают возвращаться в свои села. Из Лобанова мы хотели попасть в Трояново, но благодаря наступившей темноте сбились с дороги и заблудились: сначала въехали в лес, и, проехав версты 4, уперлись в тупик. Пришлось возвращаться обратно и искать дорогу, которая привела нас в д. Студенек. Отсюда мы взяли проводника и только ночью попали в Трояново, где устроились с относительным комфортом у богатого купца.

10.10.1919. Утром хорошо помылись в бане, заказали старосте для себя съестного и, захватив с собой жареных гусей и утку, двинулись дальше уже на крестьянских подводах. Ехали через Лубашево, Чернево (имение Михаила Александровича) и Бычки на ст. Дерюгина. Хлеба мы с собой не догадались взять, а в деревнях его достать трудно. В Бычках уже сейчас едят хлеб из вики, не знаю, что будет дальше. Под Дерюгина хорошо слышна была артиллерийская и пулеметная стрельба. На станции узнали, что красные наступают из Севска и стремятся выйти на железную дорогу у разъезда Евдокимовка (8 верст севернее ст. Дерюгина). Здесь у них тоже много латышей и китайцев. Тут положение дел на фронте менее устойчивое.

Из газет я узнал, что с 1-го по 5-е красные занимали часть города Киева, бои происходили на Фундуклеевой улице, Бибиковском бульваре и пр. В настоящее время Киев очищен от красных. Нашего дивизиона мы в Дерюгине не застали и, устроившись в первом эшелоне, уже ночью прибыли в Дмитриев. С нами вместе ехало много беженцев из прифронтовой полосы, главным образом «большевистские дезертиры». Станции Брасово, Комаричи и Евдокимовка нашими эвакуированы; на ночь сняты даже аппараты. На участке V кавалерийского корпуса что-то не совсем успешно.

11.10.1919. Двинулись дальше через станции Сербузово, Конышевку, Машкину Белицу (памятное место), Марицу, Шерекино на Льгов. Я