Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

— Декс, — хрипло выдохнула я.

— Но рядом с тобой мне больше не страшно. Впервые за очень долгое время. Ты помогла мне принять себя.

— Потому что это прекрасно, — прошептала я.

Его большой палец снова провел по точке пульса.

— Ты красивая. Не только телом, но и тем, как живешь. Тем, как вдохновляешь жить других. И я люблю того дикого мальчишку, которого ты вырастила таким удивительным человеком.

У меня перехватило голос.

— Он тебя любит.

Губы Декса тронула улыбка.

— Я знаю.

Я смотрела на него снизу вверх, не двигаясь, почти не дыша.

— Я люблю тебя.

Слова едва прозвучали. Почти шепотом.

Они причиняли боль. Дались мне дорогой ценой. Так и должно быть с любовью. Потому что я знала: если с ним что-нибудь случится, эти шрамы останутся со мной навсегда. Но я не собиралась убегать от этого. Не собиралась прятаться. Потому что жизнь без Декса была бы жизнью в темноте. А я хотела рассвета.

Декс застыл.

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя.

На этот раз чуть громче.

В его глазах блеснули невыплаканные слезы.

— Я чувствую это. Везде.

А потом он поцеловал меня. Так же, как раньше, и все же иначе. Теперь этот поцелуй значил больше, потому что мы наконец произнесли эти слова вслух и позволили телам тоже дать им голос.

Когда он наконец отстранился, то провел ладонью по моей щеке.

— Позволь мне позаботиться о своей девочке.

И он позаботился.

Декс смыл с моего тела остатки пены, удерживая меня под струями, а потом ненадолго вышел за полотенцами. Быстро вытерся, обмотал бедра махровой тканью и вернулся ко мне. Перекрыл воду, помог выйти и бережно, мягко вытер меня с ног до головы.

— Я в порядке, — заверила я его.

Он поднял глаза оттуда, где стоял передо мной на коленях, вытирая мне ступни.

— Я забочусь о своей девочке. И это, черт возьми, честь. Не отнимай у меня этого.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Ладно.

Декс укутал меня в огромный пушистый халат, который я обычно надевала в дни, когда делала маски для волос и красила ногти на ногах, потом вытащил табурет из угла и усадил меня. Он что-то искал по ванной, неловко перебирая вещи, но я не спрашивала что именно. Меня совсем не напрягало, что он роется в моих вещах. На душе было только спокойно.

Наконец он достал фен, щетку и несмываемый уход. Разложив все рядом, осторожно распустил мой пучок и разгладил волосы. Поднял флакон с тумбы и показал мне.

— С монету в пять центов, в десять или в двадцать пять?

Моя улыбка стала шире.

— В десять.

Декс выдавил ровно столько, сколько нужно, растер средство в ладонях и распределил по волосам, пропуская пряди между пальцами и медленно их распутывая. Все это ощущалось как продолжение его недавних слов. Как любовь, переведенная в действия.

Когда загудел фен и Декс с сосредоточенной тщательностью высушил каждую прядь, это чувство ушло куда-то глубоко внутрь. Он потянулся за очками, чтобы внимательнее проверить, не пропустил ли ничего, а потом встретился со мной взглядом в зеркале.

— Ну как, справился?

— Я люблю тебя.

Это было единственное, что я могла сказать. Единственное, что чувствовала. Ни холода, ни боли, ни страха. Он выжег их из меня. Не навсегда — они еще вернутся, и мне придется снова с ними встретиться. Но теперь я буду не одна.

Декс осторожно запрокинул мне голову назад, и его ладонь снова скользнула по моей шее.

— Скажи еще раз. Хочу почувствовать.

— Я люблю тебя.

— Вот она, моя девочка.

50

Брейдин

— Один буррито на завтрак с детским острым соусом к вашим услугам. — Декс с театральным жестом поставил тарелку перед Оуэном.

Я вскинул бровь.

— Острый соус?

Меньше всего мне сейчас хотелось сжечь ребенку все вкусовые рецепторы еще до того, как он пойдет в третий класс.

— Детский острый соус. Мы расширяем его вкусы и приучаем к острому. Да, О?

Оуэн впился в буррито, с жаром закивал.

— Лучшее.

Декс опустился на стул рядом со мной, поставив на стол и наши буррито.

— Это всего лишь пико де гайо. Убери свою мрачную физиономию, фурия.

Я в ответ шутливо сверкнул глазами.

Декс только рассмеялся.

— А для тебя я принес новую смесь из пяти перцев, которую Уэйлон решил варить дома. Попробуешь — будешь рисковать жизнью.

— Вызов принят.

Я капнул немного на край буррито и откусил здоровенный кусок. Жар ударил почти сразу, но вкус оказался чертовски хорош.

— Это что… корица?

— Господи. — Декс покачал головой. — Да у тебя стальной рот.

Я ухмыльнулся ему в ответ.

— Спроси у Кола, когда он снова захочет со мной потягаться.

— По-моему, его желудок до сих пор не отошел после прошлого раза.

— Скайлар до сих пор об этом говорит, — сказал Оуэн и отпил сок.

— Ну как тебе в очках? — спросил я.

Прошло две недели с того случая у тропы Три Крикс Каньон, и за это время больше ничего не произошло. Ни угроз. Ни звонков. Ничего. Мы все еще ждали результаты из лаборатории по одежде. Как оказалось, у них завал.

Наша разношерстная команда следователей продолжала работать сама по себе, и каждый вносил свою лепту. Вся команда из Compass помогала мне разбирать сообщения на линии, которую Ридли открыла после выпуска Sounds Like Serial, а Холли руководила всем железной рукой. Но я не возражал. У нее все было разложено по меткам, ссылкам и перекрестным пометкам.

Декс и его братья проверяли все, что могли, по Нове и по всем похожим делам о пропавших. Пока ничто не сдвинуло расследование с мертвой точки. Но это не значило, что мы перестали пытаться. Или перестали жить.

Впервые с тех пор, как исчезла Нова, я начал находить равновесие. Марен изо всех сил добивалась для меня постоянной единоличной опеки над Оуэном. По ее словам, все складывалось хорошо, особенно после того, как я получил постоянный судебный запрет для нас обоих, а Винсента в городе больше никто не видел. Мы были в безопасности.

Мои пальцы легли на потертые нитки браслета дружбы, который Нова когда-то сплела для меня. Мне нужна не только преданность поискам Новы. Мне нужна преданность жизни — ради себя и ради нее.

И именно так мы теперь и жили. А это значило семейные ужины на ранчо Twisted Oak, молочные коктейли в Grove