Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Пальцы легли на мою талию поверх полотенца — не сжимая, просто лежали там, тёплые и тяжёлые.

— Или продолжить?

Дыхание перехватило.

Я знала, что должна сказать. Знала, что правильно.

Остановиться. Отстраниться. Поставить границу между нами.

Но слова не шли.

Потому что я хотела продолжения. Отчаянно. Безумно.

Хотела его рук на своей коже. Его губ на своих. Хотела напиться его силой, утолить голод, что грыз изнутри.

Хотела его.

Весь лёд, накопленный за годы, вся холодность, которой я так гордилась, вся броня, что выстраивала вокруг сердца — всё это растаяло под его взглядом.

И осталась только правда.

Голая. Страшная. Неотвратимая.

Я хотела Рована. Не как средство выживания. Не как защиту. Не как источник силы.

Хотела его. Просто его.

— Мейв, — позвал он тихо, в голосе зазвучала мольба.

Я смотрела в его взгляд — янтарный, горящий, полный того же отчаянного желания — и что-то внутри меня разрывалось на части.

Одна часть кричала: да, да, к чёрту всё, просто поцелуй его.

Другая шептала холодным, трезвым голосом: не сейчас, не так, не когда ты даже стоять не можешь.

Хотела. Боги и все звёзды на небе, как же я хотела.

Хотела его губ на моих. Его рук, которые удержат меня, когда мир рушится. Хотела утонуть в нём, забыться, перестать думать хоть на мгновение.

Но если я позволю этому случиться сейчас — когда я истощена, напугана, когда тётя Дейрдре пропала, когда я даже не понимаю, что со мной происходит — то это будет не выбор.

Это будет побег.

А я обещала себе больше не бегать.

Дрожащей рукой — предательски дрожащей, выдающей всё, что я пыталась скрыть — я протянулась и взяла банку с мазью из его пальцев.

Наши руки соприкоснулись на мгновение. И между ними пробежала искра — от кончиков пальцев вверх по руке, взорвалась где-то в груди, заставила вздрогнуть.

Рован тоже дёрнулся — почти незаметно, но я видела. Видела, как расширились зрачки, как перехватило дыхание.

Связь. Эта проклятая, благословенная связь между нами.

— Дальше я сама справлюсь, — сказала я, голос прозвучал слабее, тише, чем мне хотелось. — Спасибо.

Слово повисло между нами — такое обыденное, такое человеческое в этом водовороте магии и желания.

Спасибо.

За то, что остался. За то, что помог. За то, что не настаивал, когда я падала.

За то, что был здесь, даже когда я не хотела, чтобы он был.

Рован замер, глядя на меня с таким непониманием, будто я только что ударила его.

— Мейв...

— Времени нет, — перебила я, заставляя голос звучать твёрже, увереннее. — Нам нужно найти Дейрдре. Я не могу... мы не можем сейчас...

Слова застревали, путались на языке, отказывались складываться в связные предложения.

Как объяснить? Как сказать, что я хочу его, но не могу позволить себе хотеть? Что если я сдамся сейчас, то потеряю последние остатки контроля над собственной жизнью?

Я сглотнула, прижимая банку к груди так сильно, что края впились в рёбра сквозь полотенце.

— Ты, кстати, тоже можешь освежиться, — выпалила я, кивая на ванну за его спиной. — Тут нет ничего из железа. Современная сантехника — это нержавеющая сталь, медные сплавы, хром. Железа в чистом виде не используют уже лет сто. Так что ванная тебя не убьёт.

Зачем я это говорю? Зачем болтаю о сантехнике, когда между нами всё ещё пульсирует это электричество, когда воздух густой от невысказанного?

Потому что если я не буду говорить о чём-то обыденном, то сорвусь. Шагну к нему. Позволю случиться тому, что не должно.

Рован моргнул — один раз, медленно — будто пытался понять, в каком мире я только что предложила ему принять ванну.

— Ты предлагаешь мне...

— Помыться, — закончила я быстро. — Пока я поищу нам одежду. В шкафу тёти должно быть что-то подходящее. Может, старые вещи её покойного мужа...

Голос дрогнул на слове "покойного". Дядя Шон умер тридцать лет назад от рака. Тётя так и не вышла замуж повторно.

Пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке.

— В любом случае, что-нибудь найду, — продолжила я, заставляя себя не думать о худшем. — Тебе нужно смыть... всё это.

Я мотнула головой в сторону его груди, где всё ещё виднелись пятна крови — моей или его, не знаю. Пыль. Грязь с того мира, где нас обоих чуть не поглотила тьма.

Рован продолжал смотреть на меня с таким выражением, будто я была загадкой, которую он никак не мог разгадать.

— Мейв, я не могу просто...

— И не переживай, — перебила я, слова полились быстрее, отчаяннее. — Больше сбегать я не намерена. Даю слово. Обещаю. Клянусь... чем угодно, чем ты хочешь, чтобы я поклялась. Я не сбегу. Я буду здесь, когда ты выйдешь.

Почему так важно, чтобы он поверил? Почему его доверие вдруг стало иметь значение?

Не знаю.

Знаю только, что вид сомнения в его взгляде причинял боль — острую, неожиданную, как удар ножом под рёбра.

Я попыталась встать ровнее, перенести вес с одной ноги на другую, и мир качнулся.

Ноги всё ещё были ватными. Силы, которые дала горячая вода и его присутствие, испарялись, оставляя только истощение.

Я вновь схватилась за край раковины свободной рукой, удерживая равновесие.

Рован шагнул вперёд мгновенно — инстинкт, рефлекс — протягивая руки, чтобы поймать, удержать, не дать упасть.

— Мейв, позволь я...

Я подняла ладонь между нами — резко и решительно.

Стоп.

Он замер как вкопанный, руки зависли в воздухе в дюйме от моих плеч.

Что-то болезненное мелькнуло в его взгляде — отвержение, непонимание, обида — но под этим скрывалось что-то более глубокое.

Страх.

Страх, что я снова от него отгораживаюсь. Что он снова теряет ту хрупкую связь, что начала выстраиваться между нами.

Но это было не отвержение.

— До своей комнаты я в состоянии дойти, — сказала я тихо, но твёрдо, встречая его взгляд. — Пожалуйста, Рован... научись уважать мои границы.

Слова легли между нами тяжестью камня, брошенного в тихую воду.

Круги расходились. Менялось что-то невидимое, но важное.

Я не просила его доверять мне — хотя и это тоже.

Я просила его увидеть меня. Услышать меня. Признать, что у меня есть право сказать "нет", даже ему, даже когда моё тело кричало "да".

Право выбирать, когда принять помощь, а когда отказаться.

Право быть слабой, но не позволять заботиться —