Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

и не свободна. Свобода, абсолютная, немотивированная свобода – привилегия одного только Бога. Бог сотворил меня, как и всякое Свое творение, безгрешным и невинным, поэтому несвободным. Бог подарил мне абсолютную свободу, принадлежащую Ему и только Ему. Для нас, рассуждая по-человечески, это два момента. Для Него – один, так же как и то, что для нас между этими двумя моментами: невинность, грехопадение, прозрение; оправдание и спасение – это уже дает Бог.

Бессмысленно приписывать невинности одновременно и безгрешность и свободу; какая же это невинность и безгрешность, если Адам, находясь в Раю, ни в чем не нуждаясь, непосредственно общаясь с Богом, всё же согрешил, согрешил ради греха. Какой же он невинный? Он хуже нас: он мог не грешить, мы не можем не грешить; он ни в чем не нуждался, мы во всём нуждаемся. Библия ничего и не говорит о свободе Адама до грехопадения; в книге Бытия строго различается два состояния: невинность до грехопадения и прозрение, то есть свобода после грехопадения. У Адама открылись глаза только после вкушения от древа познания (Быт. 3:7). До вкушения от древа познания у него и не было познания, и он не мог знать различия добра и зла, значит, не мог и грешить. Само это противоположение добра и зла и есть первоначальное противоположение невыбора в невинности и выбора в грехе; а за ним – противоположение себя Богу. Но до вкушения от древа познания не могло быть и знания этого противоположения, то есть, свободы выбора.

Адама соблазнила Ева, Еву – змий. Но и змия сотворил Бог. Слова змия (Быт. 3:5) – классическая формула соблазна, то есть соблазнения: «а правда ли?..» Правильный ответ здесь один – устранение соблазняющего вопроса: «Отойди от меня, сатана, ибо ты мне соблазн». Но до грехопадения Ева была невинна, невинность слепа: Ева даже не знала, что есть соблазн, поэтому ответила: нет. Формально ответ был правильный, но она вступила в пререкания с соблазнителем, тогда пала: пала в свободу выбора, в необходимость ответить: да или нет. Тогда у нее открылись глаза – так говорит Библия. Поэтому, я думаю, слова змия надо понимать как непрямую речь Бога, Его речь, преломленную в моем греховном взгляде: чтобы у меня открылись глаза, чтобы я увидел Его бесконечный дар мне. Апостол Павел говорит: «Но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа» (Гал. 3:22). «Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим. 11:32). Непослушание, о котором говорит апостол Павел, – грехопадение, если Бог всех заключил в непослушание, то Он и есть последняя причина грехопадения, причем, говорит апостол Павел, это было средством, а цель – помилование по вере в Христа. Христос же – образ, по которому Бог сотворил человека, – так говорит апостол Павел. Поэтому, рассуждая по-человечески, творение по образу и подобию Божьему можно назвать целью, а грехопадение – средством. А виновник (саusа) один – Бог.

Тот же, по образу Которого Бог сотворил человека, Тот же и освобождает его от вины без вины: «если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, истина сделает вас свободными. 〈…〉 если Сын освободит вас, то истинно свободными будете» (Ин. 8:31–32, 36). Апостол Павел: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Гал. 5:1). «К свободе призваны вы…» (Гал. 5:13). Истина, которая освобождает, это Сам Христос (Ин. 14:6), то есть Бог, ставший человеком, иго рабства, о котором говорит апостол Павел, – иго греха, свободы выбора. Христос, освобождая от греха, освобождает от детерминированности свободного выбора, то есть от самого свободного выбора, дает абсолютную, немотивированную свободу. Она сказана Христом в Гефсимании: «впрочем, пусть будет не по Моей, а по Твоей воле». А Божья воля – абсолютно свободная, немотивированная. Это не так просто, как кажется; потому что я должен принять эту абсолютную свободу, Божья воля должна стать моей волей. Но то, что я сейчас сказал, уже неверно: если я должен, если я принимаю по долгу, то я уже не свободен: именно не принимаю Божьей воли. В Христе я ничего не должен, Христос верой в Него освобождает меня от всякого долженствования, долженствование и есть рабство. Именно свободный от всякого долженствования и долга, и формального – категорического императива, нравственной и всякой другой обязанности, – и материального – естественной необходимости или рабства своим пожеланиям и прихотям, – именно тогда, когда я от всего свободен и ничего не должен, я и принимаю Божию волю, то есть возложенную на меня бесконечную ответственность и абсолютную свободу. Но сам, своими силами я не могу этого сделать, я совершаю это верой, которую дает мне Бог: но тогда уже не я, а Бог. Мой безбожный разум никогда не поймет этого Божественного безумия: я абсолютно свободен, когда исполняю не свою, а Божью волю, я абсолютно свободен, когда уже не я, а Христос живет во мне (Гал. 2:20).

Труднее всего понять – даже невозможно понять разумом, можно только видеть, видеть верой – не мою свободу в Боге, когда Христос живет во мне, а именно переход к ней, акт принятия Божьей воли. Этот акт и есть безумное Божие: потому что совершаю его я, именно я, никто другой не может совершить его за меня; и в то же время я не могу совершить его, так как я могу только грешить, и совершаю его не я, а Бог. Это безумное Божие – антиномия, в которой оба несовместных тезиса верны и как только они разделяются – нет веры. И вторая антиномия: акта принятия Божьей воли и состояния в Божьей воле, антиномия акта и состояния, о ней говорит Христос в изречении Ин. 9:39. Об этом будет дальше.

Бог сотворил меня, и Бог отвергает меня: извергает из уст Своих (Апок. 3:16), чтобы у меня открылись глаза; отвергает, чтобы принять. Тогда будет два я: я сам, извергнутый из уст Его, рефлектирующий в свободе выбора; и я видящий. Я видящий – это уже не рефлекс невинности, невинность слепа; я видящий – в Боге, в Его видении меня и моего видения. Я видящий – мой сокровенный сердца человек: каким меня желает видеть и видит Бог. Но разве меня, рефлектирующего в грехе, Он не видит? И меня рефлектирующего Он видит, и я, рефлектирующий и думающий, думаю и не вижу Его в Его видении моего невидения, извергнутый из уст Его. В одной и той же двойной точке я проклят Им и благословен.

Я вижу свое видение. Тогда я в самом видении видения, в видении Богом моего видения. И вот