Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

он хочет искупить их (а сейчас нет возможности совершать заповедованные Богом жертвоприношения за грехи, как умышленные, так и неумышленные). И пусть положится он на слова мудрецов: «Изгнание искупает грех»[762], особенно если он направляется в место угодное [Богу].

Что же касается опасностей в пустыне и на море, то они не являются теми, о которых сказано: «Не искушайте Бога Всесильного вашего»[763]. Они подобны тем, которым бы подвергался тот, кто занимается торговлей и желает получить от нее прибыль. И даже если тот, [кто направляется в Эрец-Исраэль,] будет подвергаться опасности намного большей из-за своего горячего желания искупления и надежды на него, его можно оправдать тем, что он подвергает себя опасности ввиду того, что осознал свои дела, поблагодарил [Бога] за свою прошедшую жизнь и удовлетворился ею, а остальные дни решил посвятить исполнению Божественной воли, да будет Он возблагодарен и прославлен. [А если] он, несмотря ни на что, пропадет из-за своих грехов, [не добравшись до места;] утешением ему может служить мысль о том, что его смертью искуплено большинство его грехов. И этот взгляд лучше, чем мнения подвергающих свою душу опасности в войнах, чтобы прославляли их за храбрость и успех или чтобы получить огромное вознаграждение. И опасность этого пути меньше, чем у тех, кто выходит на священную войну, чтобы получить вознаграждение в Будущем мире.

24. Сказал хазар: Я считал, что ты любишь свободу, но вижу, что ты увеличиваешь круг своих обязанностей, которые прибавятся, когда ты будешь жить в Эрец-Исраэль. Ведь многие из них не являются твоей обязанностью, пока ты живешь здесь.

25. Сказал мудрец: Я действительно ищу свободы, позволяющей не быть рабом многих, чье благоволение можно тщетно искать всю жизнь, а достигнув, не иметь от него никакой пользы, ведь, так или иначе, ты остаешься рабом людей, стремящимся угодить им. Я ищу служения Одному, Чье благоволение будет достигнуто при легком усилии, и это приносит пользу в этом мире и в Будущем — это благоволение Бога, да превознесется Он, служение Которому — и есть свобода, а смирение перед Ним — истинное наслаждение.

26. Сказал хазар: Если ты убежден во всем, что ты сказал, то Бог знает твои мысли. И искреннее намерение угодно Богу, знающему мысли и раскрывающему скрытое.

27. Сказал мудрец: Это верно, но лишь тогда, когда невозможно действие. Но человек свободен, в его руках и его надежды, и его действия. Достоин укора тот, кто хочет получить реальную награду за нереализованное действие. И поэтому сказано: «Трубите в трубы трубным звуком, и вспомнит о вас Бог, Всесильный ваш… И будут они вам для напоминания»[764] и «напоминание о трубном звуке»[765]. Это сказано не потому, что Бог нуждается в напоминании, но потому, что действия должны быть совершенными, и только тогда они будут достойны воздаяния. Так же как молитвы должны быть высказаны с максимально возможной полнотой во всех мольбах и просьбах. Лишь когда намерение и действие дополняют друг друга, как это требуется, тогда они заслуживают вознаграждения. И тогда это будет, как принято говорить среди людей, как бы напоминанием (ведь известно, что «Тора говорит на языке людей»[766]). А если действие совершено без соответствующего намерения или намерение не будет дополнено действием, то старание будет напрасным, [и вознаграждения не последует,] кроме как в тех случаях, когда [совершить действие] невозможно. Поэтому [в этих случаях] формирование намерения вкупе с сожалением о невозможности совершить действие приносит некоторую пользу, как сожаление, которое мы выражаем в молитве: «Из-за наших грехов мы были изгнаны из нашей страны»[767], — и подобное этому.

И тот, кто пробуждает в сердцах людей любовь к этому святому месту, достоин награды, и он приближает исполнение наших чаяний, как сказано: «Ты встанешь, сжалишься над Сионом, ибо время помиловать его, ибо настал срок. Ибо возлюбили рабы Твои камни его и прах его любят»[768]. То есть Иерусалим не будет отстроен, если не будут стремиться к нему сыны Израиля со страстным желанием, когда будут любы им и его камни, и его прах.

28. Сказал хазар: Если так, то грех удерживать тебя, а помочь тебе — заповедь. Да поможет тебе Бог, и да порадуется Бог твой твоему успеху. И да будет Он благоволить тебе в Его милости, и ниспошлет тебе шалом.

Закончена книга с помощью Бога, да превознесется Он, и хороша помощь Его!

Дающему помощь — безграничная благодарность.

АВРААМ ИБН ЭЗРА

Комментарий к Торе

Авраам Ибн Эзра (1089–1164)

Авраам Ибн Эзра известен прежде всего как комментатор Писания. Можно сказать, что в его лице средневековая сефардская традиция библейского комментария направления пшат[769], ориентированного на филологическую точность и рационалистическую обоснованность, достигает своего пика. Он дистанцируется по отношению к экзегезе гаонов, иронично сравнивая ее с движением по кругу, в то время как истина находится в центре этого круга. Острой критике подвергает Ибн Эзра многословные отступления, которые допускают в своих комментариях гаоны[770]. С точки зрения Ибн Эзры, подобные отступления бессмысленны, как и научные факты, приводимые гаонами в их комментариях без доказательств. «А тот, кто хочет постичь внешнюю премудрость, пусть изучает книги ученых» — восклицает Ибн Эзра. В качестве экзегета Ибн Эзра пользовался настолько высоким авторитетом, что к его комментариям было написано значительное количество супракомментариев, а представители Wissnschaft des Judentums видели в нем предтечу подхода библейской критики, разработанного Вельхаузеном и его последователями. Более того, рабби Нахм ан Крохмаль (1785–1840) отдавал ему пальму первенства среди средневековых еврейских философов[771]. И, действительно, наследие Ибн Эзры отнюдь не ограничивается библейской экзегезой и филологией. Его перу принадлежат произведения в области астрономии, астрологии (например, Решит хохма — «Начало мудрости»),[772] математики, богословский труд Йесод мора[773], посвященный объяснению смысла заповедей. Можно ли считать Ибн Эзру оригинальным мыслителем, имевшим свой собственный подход, или же его труды суть эклектичный набор распространенных в его время научных идей — предмет дискуссии исследователей[774]. Но вне зависимости от ответа на этот вопрос, Авраам Ибн Эзра, будучи чрезвычайно авторитетной и влиятельной фигурой средневековой еврейской культуры, представляет безусловный интерес для истории мысли, а комплекс идей, используемых им в различных произведениях, является любопытным свидетельством кругозора сефардского еврейского интеллектуала XII в.

КОММЕНТАРИЙ К ТОРЕ[775]

В НАЧАЛЕ СОТВОРИЛ БОГ НЕБЕСА