Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

тех страданиях, которые приходят как испытание и проверка, или как наказание за совершенный грех, или чтобы отплатить ему в этом мире и вознаградить его в будущем мире[749], или из-за грехов отцов. И о том благе, которого человек удостаивается за совершенное добро, или за заслуги отцов, или в качестве испытания и проверки. И о сочетании этих и подобных им случаев, объяснение чего затруднительно. И неизвестно, откроются ли в исследовании другие причины, объясняющие, почему праведнику плохо, а грешнику — хорошо. Но в том, что не откроется, нужно положиться на знание Бога и Его справедливость. И да признает человек свое невежество относительно перечисленных явных причин, а уж тем более — относительно сокрытых.

И если человек придет в своем исследовании к познанию Первой сущности и ее атрибутов, пусть не пытается двигаться дальше, ибо увидит он, что за ними — завеса ослепительного света. И будет невозможно постижение Первой сущности из-за нашего недостатка, нашей способности восприятия, но не из-за Его скрытости и не из-за того, что Ему присущ какой-либо недостаток. Ведь Он есть нечто настолько ясное и открытое для тех, кто обладает пророческим зрением, что не требуется никаких доказательств. Предел же нашего определения Первой сущности состоит в том, чтобы понять, нет ли среди природных вещей того, что было бы Ее природной причиной, и отнести Ее к силе не телесной, но — Божественной. Так говорит Гален[750] о силе представления, отдавая ей предпочтение над другими силами, и считает, что она состоит не из смеси [элементов], а имеет Божественное происхождение. И [о Божественной силе] мы получаем представление из знамений, при которых изменяются сущности вещей и законы природы и создается то, что ранее не существовало, без видимых на то причин. В этом разница между знамениями, которые были содеяны Моше [по велению Всевышнего], и деянием египетских волхвов с помощью их чар[751]. Ведь деяния волхвов при исследовании оказались бы не более чем уловкой, как сказал Ирмеяг̃у: «Они — тщета, плод заблуждения, в час их расплаты пропадут они»[752]. То есть если ты тщательно их проверишь, то они окажутся ничем, пустыми вещами. Если же ты исследуешь Божественное влияние, то найдешь его подобным чистому золоту.

Достигнув этой ступени познания сущего, мы должны сказать, что несомненно есть Нечто, не являющееся телом, что управляет всем миром телесного, но наш разум не в состоянии исследовать Его. Поэтому мы должны внимательно изучить Его действия и воздержаться от описания Его сущности. Поскольку, если бы мы постигли Его сущность, это свидетельствовало бы об изъяне в Нем. Поэтому мы не станем обращать внимание на слова философов, делящих Божественный мир на различные уровни[753], для нас, коль скоро речь идет о нематериальном мире, есть одна ступень — Божественная, и нет управляющего телами, кроме одного Бога.

А то, что привело философов к преумножению божественных сущностей, — это их изучение движения сфер, которых они насчитали более сорока. И решили они, что у каждого из движений есть своя причина, отличная от остальных. И привело их это к заключению, что эти движения произвольные, а не вынужденные или природные. Отсюда вывод, что каждое движение обусловлено душой, у каждой души есть интеллект, и этот интеллект — ангел, отделенный от материи. Они назвали эти интеллекты богами, ангелами, и вторичными причинами, и другими именами. Самая нижняя ступень интеллектов и самая близкая к нам — это Активный Интеллект. По мнению философов, он управляет этим низшим миром. Далее они рассматривают материальный интеллект, душу, природу, природные и жизненные силы и силу каждого из органов. Вся эта точная картина полезна для обострения ума, но не ведет к познанию истины[754], и соблазнившийся этим, в любом случае, — неверующий.

Поэтому оставь довод караимов, который они приводят из завета Давида (мир ему!) своему сыну: «А ты, Шломо, сын мой, знай Бога отца твоего и служи Ему»[755]. Они учат из этого, что для познания Бога необходимо истинное знание, и только на нем должно основываться служение Ему. Но [Давид] лишь повелел своему сыну полагаться на своего отца и отцов его отца и т. д. в знании Бога Авраг̃ама, Бога Ицхака и Бога Яакова, которых сопровождало Провидение и для которых Бог выполнил Свои обещания об умножении потомства, и наследовании Эрец-Исраэль, и присутствии Шхины, и прочего. В этом же смысле следует понимать и слова «богам, которых не знали они»[756] и «за богами чужими, которых вы не знали»[757]. Здесь не имеется в виду знание их истинности, а лишь то, что от них не видели ни хорошего, ни плохого, поэтому нет смысла надеяться на них и бояться их.

22. И затем еврейский мудрец задумал оставить страну хазар и направиться в Иерусалим (да будет он отстроен и укреплен!). И было трудно хазару расставание с ним. И беседовал он с ним, сказав: «Что можно искать сегодня в Эрец-Исраэль, когда Шхина отсутствует в ней? А приближение к Богу может быть достигнуто в любом месте чистой мыслью и сильным желанием. Зачем же тебе подвергать себя опасности в пустыне, на море, [среди] разных народов?

23. Сказал мудрец: Что касается явного пребывания Шхины, то его сейчас действительно нет, потому что Шхина открывается только пророку или богоугодному народу, в особенном месте[758]. И мы этого долго ждем, как сказано: «Ибо воочию увидят возвращение Бога в Сион»[759]. И об этом мы говорим в нашей молитве: «И да удостоимся мы увидеть своими глазами, как вернешься Ты, по милосердию Своему, в Сион»[760]. Но сокровенная духовная Шхина пребывает с каждым урожденным сыном Израиля[761], поступки и сердце которого чисты, а мысль устремлена к Богу Израиля и Эрец-Исраэль, выделенной Богом Израиля, в которой — и только в ней — действия сынов Израиля достигают своей полноты. Многие из заповедей сынов Израиля невозможно исполнить тому, кто не живет в Эрец-Исраэль. И по-настоящему чистая мысль и чистое сердце возможны, как мы верим, только в местах, которые выделены Богом. Даже если бы это было иносказанием и метафорой, [нам следовало бы стремиться туда,] а тем более когда это — истина, как было объяснено раньше. А посему да возгорится, воспламенится страсть наша к Эрец-Исраэль, и очистится мысль о ней; особенно у того, кто стремится к ней издалека, и тем более у того, у кого были грехи в прошлом, и