Ловушка под водой - Нил Свайди

Во время долгих слушаний343 адвокаты Ди Джея и Криса препирались с помощником прокурора США и сотрудником службы пробации о том, как правильно подсчитывать «баллы» по сложной федеральной системе руководящих принципов назначения наказаний, определяющей сроки. Судья Вульф казался нетерпеливым. Он то и дело обрывал адвокатов за мелкие ошибки. Надувая щеки, он демонстративно шумно выдыхал. Споры затягивались на обсуждении учета прежних прегрешений, вроде арестов Ди Джея в Луизиане и Техасе. Покончив с препирательствами, Вульф огласил диапазон сроков, предписанных правилами344. Для Криса вилка составляла от 151 до 181 месяца. Для Ди Джея — от тридцати семи до сорока шести месяцев. Лоррейн отлегло от сердца: потолок для сына составлял четыре года. И все же четыре года разлуки с ее мальчиком — это слишком много.

Вульф пояснил подсудимым, что они имеют право высказаться перед оглашением приговора, но делать это не обязаны. Адвокат Ди Джея, кстати, настоятельно отговаривал его от речи. Хорстманн объяснял, что, по его опыту, обвиняемый редко делает себе лучше выступлениями перед судом, а скорее рискует сболтнуть лишнего и ненароком разозлить судью.

Наблюдая за происходящим, Лоррейн понятия не имела, как поступит сын. Ответ последовал незамедлительно. Когда судья спросил Ди Джея и Криса, хотят ли они взять слово, оба кивнули. Первым пошел Крис.

— Люди говорили, что мне стоит написать письмо, — сказал он с густым бостонским акцентом, произнося слово «письмо» как lettah. — Но я каждый божий день помню о том позоре, который причинил своей семье. Из зала донеслись всхлипывания его родных, и Крис сам заплакал, приподнимая белую футболку, чтобы вытереть слезы. Когда он закончил, в зале воцарилась абсолютная тишина.

Перед выступлением Ди Джея его адвокат поднялся, чтобы обратиться к Вульфу от его имени. Он знал, что через этого судью-ветерана прошли легионы подсудимых, сваливавших любые мерзости на наркозависимость. Но, как Хорстманн объяснял Лоррейн, у него впервые в карьеру был клиент не просто с наркоманией, а с реальной, веской причиной для нее. Он также полагал, что травма Ди Джея в туннеле была настолько мощной и нетипичной, что могла тронуть как сердце судьи, так и его профессиональное любопытство. Тот факт, что Ди Джей никогда не козырял ужасами туннеля — Хорстманн узнал об этом лишь после решения признать вину, — лишний раз убеждал адвоката в искренности и почти детской наивности клиента.

«Перед нами человек с тяжелой зависимостью, — заявил адвокат судье, — и эта зависимость проявилась после невероятно травмирующего опыта». Он вкратце обрисовал аварию в туннеле, опираясь на подробное рекомендательное письмо от Джона Прескотта, одного из адвокатов Ди Джея по тому гражданскому делу.

Хорстманн рассказал судье, как Ди Джей пытался с помощью наркотиков убежать от кошмаров, преследовавших его после трагедии, и как полученная компенсация позволила ему профинансировать долгий наркотический забег. Несмотря на падение на дно и непростительные поступки, Ди Джей — хороший человек, заверил Хорстманн: «Мне нравится мой клиент. Он боец. Он смог вынести тело друга на восемь миль под Бостонской бухтой».

Лоррейн смотрела, как Хорстманн садится, а Ди Джей поднимается. Сын начал с демонстрации хороших манер, всегда помогавших ему в жизни. Сначала он извинился перед матерью, «которая так тяжело работала, чтобы вырастить меня с братом в одиночку». Но на этом он не остановился, попросив прощения у суда и у Village Bank. Он четко дал понять, что Крис не принуждал его к участию в грабеже. — Принуждением была зависимость, — сказал он.

— Моя наркомания сильна, но она не оправдывает моих поступков, — продолжил он, срываясь. — Я взрослый мужик. — Собравшись с силами, он попросил судью учесть их душевное состояние. — Мы ехали в банк не за налом для гулянки и кайфа. Мы ехали за деньгами, чтобы не испытывать ломку и создать у семей видимость того, что мы контролируем свои жизни и являемся ответственными людьми.

Глаза Лоррейн наполнились слезами.

Слушая Ди Джея, судья Вульф снова надул щеки, выдохнул, склонил голову вправо, а затем влево. После того как Ди Джей сел, судья взял паузу для размышлений. Вскоре после четырех часов он был готов говорить. Сначала Вульф обратился к Крису. Хотя Крис сознался в серии налетов, обвинению было бы трудно доказать его причастность к прошлым грабежам без его собственного признания, отметил судья. Он приговорил Криса к восьмидесяти четырем месяцам лишения свободы. На лицах родственников Криса отразилось облегчение. Они еще переводили цифры в уме, но уже понимали: это намного меньше ожидавшегося.

Лоррейн шепотом спросила: «Сколько лет в восьмидесяти четырех месяцах?», и кто-то ответил: «Семь».

Затем Вульф повернулся к Ди Джею и объявил, что тот играл второстепенную роль водителя getaway-кара. — Мистер Гиллис, я приговарываю вас к восемнадцати месяцам заключения, — произнес судья, добавив рекомендацию пройти не менее трех месяцев реабилитации в стационаре после выхода на свободу345.

Адвокат Ди Джея выглядел шокированным. Это составляло меньше половины минимального срока по рекомендательным правилам. Лоррейн, зная, что сын уже отсидел больше года в ожидании правосудия, сияла от счастья. Сбросив пара месяцев за хорошее поведение, он, по ее расчетам, выйдет к концу лета, как раз к сорокалетию.

Судья также обязал обоих выплатить компенсацию банкам. Крис должен был вернуть 41 004 доллара, присвоенные за полгода налетов. Ди Джей был обязан вернуть один доллар346 — тот самый бакс, что он потратил на терминале во время побега.

Вульф признал, что его приговоры намного мягче федеральных рекомендаций, но счел отступления оправданными. Дело, по его словам, гораздо больше касалось наркотиков, чем банального воровства. Обращаясь к Ди Джею, он выразил уверенность, что тот способен побороть зависимость. — Это трудно, но вы доказали, что умеете справляться с трудными задачами, требующими дисциплины. Все зависит, — резюмировал Вульф, — от вашей реакции на этот шанс. — Если вы все просрите, я увижу вас в течение года. И тогда могу впаять года три. Но если воспользуетесь возможностью, будущее окажется куда счастливее прошлого.

Вульф упомянул, что внимательно прочитал письмо Прескотта о роли Ди Джея в туннеле, и оно его задело. — Ваши проблемы начались не тогда, когда погиб друг и вы пережили ту страшную аварию, — сказал он. — Но после нее они стали намного хуже. Подчеркнув, что туннель не оправдывает участия в грабеже, он добавил: «но это