Цеф - Евгений Дес

сотен. Бесспорно, в случае необходимости можно было уменьшить собственную массу, но ключевое слово — «в случае необходимости». Потому что энергия — ключевой элемент не просто боеспособности, но выживания цефа в целом. И сколько её не запасай, её либо мало, либо мало, но больше не запихнуть. Этот принцип призывал к экономии, а потому, часть систем активировалась только по нужде.

Вот как сейчас. Заметив взлетающее транспортное средство, используя антигравитационное возмущение и уменьшение массы, триарий подпрыгнул на двадцать метров, и почти бесшумно приземлился на крышу «примагничиваясь» к машине. Не заметив случайного попутчика, автомобиль поднялся и помчался над городскими улицами, выстраиваясь в поток. Триарий осматривался, его задача поиск и проникновение в административный центр. И либо он его найдёт самостоятельно, либо ему подскажет местонахождение его первый брат.

Третий цеф, приземлился в районе космопорта, среди грузовых контейнеров. Покинув место посадки, он быстрыми, ловкими перебежками, прыжками с контейнера на контейнер, добрался до центра управления, который координировал работу космопорта. Да, это охраняемый, но явно не военный объект. Применяя всю возможную осторожность, он с удивлением обнаружил что для местных это… очень избыточные меры. Называя вещи своими именами, они были «не пуганы». Те, кто не сталкивался с противником, способным в такую маскировку, просто не будут ставить меры защиты. Да, были термальные датчики в закрытых помещениях, были и датчики движения. Но и всё! Ни датчиков давления, ни сканеров. CELL защищали свои гражданские лаборатории лучше, чем местные центральные сервера главного космопорта всей планеты!

Петляя между аборигенами, карабкаясь по стенам, а периодически и по потолку, сбивая работу сенсоров электромагнитным возмущением… ему даже не пришлось отвлекать охрану, проходя у той буквально за спиной.

Подключившись к системе космопорта, он начал загружать карты, данные кораблей, маршруты, склады, координаты других космопортов, населённых миров, и многое-многое другое.

Примерно в это же время, первый цеф добрался до станции-передачи. Аккуратно отрезав замок на крышке, он вскрыл технический порт. Подключившись к системе, цеф использовал себя как точку-порт и одновременно усилитель сигнала, чтобы капитан корабля, а с ним и Легион, мог свободно лазить по сети.

Это увлекательное занятие принесло очень, очень много информации и открытий. Начать стоило с того, что мир вовсе не такой, каким его видел Легион. Местные виды, действительно были молоды, и по космическим меркам вышли фактически «вчера». И все, все без исключения шли по одному и тому же пути. Находили осколки протеан, совершали рывок в технологиях, выходили в большой мир. Рывок на этом останавливался и начиналось планомерное развитие и полирование уже открытых технологий.

Первым на эту тропу ступили Азари.

Из всех инопланетных рас азари, они же более всего напоминают людей, однако они полностью лишены волос и обладают гладкой кожей, цвет которой обычно варьирует от нежно-голубого до индигово-синего и почти фиолетового. Редко встречаются другие оттенки, например, бирюзовый. Также несколько отличается строение головы: вместо волос заднюю часть черепа азари покрывают жесткие фестончатые хрящи, формирующие плотно прилегающий к голове гребень. У большинства азари кожа однотонная, однако на лице, шее и гребне могут присутствовать небольшие пятна и полоски более темного цвета.

Примечательно, что эти, с позволения сказать — девушки, являются по сути гермофродитами. Пусть они и ассоциируют себя с женской особью, имеют соответствующие предпосылки, органы и даже повадки, но им по большому счету плевать от кого иметь потомство. Хоть самец, хоть самка, эти возьмут из партнёра лучшие черты ДНК, модифицируют своё и создадут новую азари, ещё лучшую чем прошлая.

Легиона очень заинтересовал этот вид. То, что они как-то влияют на собеседников — сто процентов, так как каждый представитель другого вида, считает их привлекательными. Это стоило изучить, как и то, что у них поголовно врождённые мощные биотические способности. Тот факт, что с кем бы они не сошлись, на выходе получиться азари — отдельный пункт к которому у Легиона много-много вопросов. По сути, эти… существа, могут со временем ассимилировать всю галактику. Не через войну. Не угрозами, или пытками. А гармонией и любовью, как бы это не звучало. Эта концепция, привела Легиона одновременно в ужас и восторг. То, что в культуре Азари почитается потомство от другого вида, а не «чистокровная», то бишь от своих, явно даёт некоторые намёки на тихую, но очень эффективную ассимиляцию галактики и поглощение других видов. Словно бомба замедленного действия.

Покосившись на Иона, который уже пригнал группу поддержки в систему и был готов захватить пару десятков образцов, Легион на миг задумался чтобы разрешить. Азари опасны. Очень. Но судя по всему, это понимают и другие, потому, несмотря ни на что, прям повальных браков нет. Да и сами «дамочки» не напирают и вроде как действительно уважают чужие границы. И если это так, то опять же, горячиться не стоит. В конце концов, они не выбирали свою судьбу, а «вампир виноват лишь тем, что хочется мне кушать».

«Интересно, их способность применима только к разумным существам, или к полуразумным… или вообще неразумным тоже?»

Отложив этот вопрос в сторону, Легион перешёл к следующему доминирующему виду. Саларианцы.

Прямоходящие короткоживущие амфибии с невероятно мощным для своего вида интеллектом. При условии, что на их территории практически не было руин протеан, что было у Азари, они их не только догнали, но и обогнали. Станции терраформирования, многие лекарства, которые будут подходить одновременно нескольким видам, общие вакцины для опять же разных видов, и многое-многое другое, всё это их заслуга. Правда, за большим интеллектом кроется и большая печаль. Понятие ценности жизни, в том числе и своих соотечественников, у них далеко даже не где-то посредине. Производительность в ущерб надёжности? Легко! И вот это уже претило не только мне, но и всем цефам. Ни я, ни Ион, ни один цеф не подвергнет угрозе другого цефа, без готовности того пойти на эту жертву. Здесь проистекает та тонкая грань между очень похожими подходами. «Он расходник, поэтому не думайте над его чувствами. Эксперимент важнее» и «Моя жизнь — мой рой. Если моя боль сделает рой сильнее, я сделаю этот шаг». Это не шаблон. Не доктрина, не закон и даже не правило. Это выбор. Выбор, который есть у каждого цефа, потому что все, даже самый последний клон — шахтёр, который не обременен интеллектом, может его сделать.

«И мы выбираем. Мы — цефы. Мы едины. Мы — Легион!»

А Саларианцы… они молоды.