Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

— Мы ведь нормально себя чувствуем, а заклятие почти не требует энергии, — оправдался он.

Тренер подавил вздох.

— Только при целителе об этом не упоминайте. Иначе вместо двух дней мы здесь пробудем пять, а то и семь.

— Двух дней? — тут же навострил уши Ли. — Нас через два дня выпишут?

— Есть такая вероятность. Но (Фулах сделал непроницаемое лицо) вам об этом знать не обязательно.

— Поняли, — с серьёзным видом кивнул Братец Лис, а я, запрокинув голову, спросила:

— Тренер, а что с вариорцами? Как и когда мне их освобождать?

— Если все они смогут при этом присутствовать, то когда захочешь, — ответил Фулах. — Форма речи свободная, нужно лишь отразить два момента: при каких обстоятельствах ты стала их хозяйкой и с какого момента они считаются свободными.

— В смысле, я могу назначить дату даже через год? — уточнила я.

— Через год, два, десять. Или просто сказать «немедленно».

— Понятно. — Не то чтобы я собиралась пользоваться подобной задержкой, но мало ли.

Хотя по-хорошему следовало завершить историю с рабством прямо завтра. Пусть Тинга я по-прежнему терпеть ненавидела, это был не повод лишний день портить нервы остальным.

Глава 127

Чтобы добраться до дальнего пляжа, действительно пришлось пройти через весь парк. Да и обнаружить спуск к воде оказалось не самым тривиальным делом. Лестница здесь была из тёмного дерева, отчего разглядеть её среди переплетения ветвей и лиан было непросто. С первого взгляда, кстати, я бы вообще не угадала, что до моря здесь — двадцать метров вниз, настолько хорошо его скрывала «зелёнка». Шелест волн прекрасно маскировался шорохом листвы, запах йода и водорослей — сладковатыми ароматами цветов.

— Как вы вообще этот спуск нашли? — полюбопытствовала я у Братца Лиса. — Здесь ведь даже тропка мимо идёт.

— Это всё Орм, — пояснил Ли. — У него нюх на большую воду, как у всякого северянина.

По ступенькам, которые дожди, ветер и солнце вместо того, чтобы разрушать, сделали твёрже камня, мы гуськом спустились на небольшой пятачок пляжа, где белый песок щедро мешался с галькой. Зато заросший обрыв смотрелся гораздо живописнее голых скал, да и в целом уединённость места располагала к себе.

Всё необходимое для пикника было благоразумно сложено подальше от воды. Парни незамедлительно развернули бурную деятельность, однако когда я сунулась к ним с предложением помочь, то была мягко послана погулять или посидеть в тенёчке. В том же направлении отправили и Ривера — мы с ним, по общему мнению, оставались самыми слабыми звеньями.

Не знаю, сильно ли оскорбился мой «коллега по безделью», но я лишь эгоистично порадовалась подобному раскладу. Немного побродила босиком по прибойной линии, а затем утащила (ладно, Торн для меня принёс) стопку пледов и уселась на них в прозрачной тени раскидистого хвойного дерева. От привычной сосны его отличали тёмная, как эбонит, кора и необычные хвоинки в виде маленьких рогаток.

И вот я, бездумно крутя в пальцах такую хвоинку, сидела и наблюдала, как солнце, кутаясь в персиковые с лиловой оторочкой облака, неторопливо опускалось за край мира. Мерно дышало море, то набегая лёгкой волной на берег, то откатываясь обратно. Бледное небо пересекла одинокая птица — верно, спешила домой.

«Интересно, какие здесь будут созвездия?» — подумала я и обернулась, услышав похрустывание песка под чужими шагами.

Ривер? Что это он вдруг?

Однако моё любопытство удовлетворять не спешили. Ривер с независимым видом опустился на пионерском расстоянии прямо на песок, и я, решив начать первой, великодушно предложила:

— Возьмёшь плед? Удобнее будет.

— И так неплохо.

Я пожала плечами: хозяин — барин.

— Как знаешь.

Разговор увял, толком не зародившись, однако настроение любоваться закатом пропало напрочь.

Зачем он подошёл? Заскучал или с какой-то целью? Или просто решил, что после пережитого на Арене глупо дистанцироваться? Как ни крути, а на финале у нас вышло неплохое взаимопонимание.

Спросить, что ли? Но только я собралась открыть рот, как…

— Я приношу извинения.

Я даже воздухом поперхнулась: что? У меня слуховые галлюцинации?

— Обидки между гроссмейстером и маршалом по умолчанию проблемы для команды. — Ривер прекрасно понимал, как были восприняты его слова, и потому снизошёл до пояснений. — Разумеется, если это постоянный состав. А я не трус, чтобы бояться первым признать, что кое-где… перегнул. — Тут он, доселе смотревший на далёкий горизонт, перевёл на меня непроницаемый взгляд. — Потому приношу извинения за резкости в твой адрес и рассчитываю на игровое понимание в дальнейшем.

Ох. Он реально наступил себе на самое дорогое — гордость — и извинился. Даже если к разговору его подтолкнула воспитательная беседа с кем-то, подобное стоило уважения.

— Можно было и без этого, — честно ответила я. — Там, где между нами были серьёзные, м-м, столкновения, мы квиты (у Ривера дёрнулась рука, словно он хотел потереть челюсть). А слова — это просто слова. — Немного помолчала и добавила: — Но извинения принимаю, конечно. И вообще, я… ценю. Ты тоже извини, если где-то была излишне резка.

— Принято. — Ривер вновь отвернулся к закатному пейзажу.

Повисла короткая пауза, которую я нарушила осторожным:

— Слушай, но разве меня оставят в команде? Я ведь так, на замене в последний момент из-за форс-мажора… Или ещё по каким-то соображениям ректора. Чисто на время Тысячелетнего турнира.

Ривер бросил на меня косой взгляд.

— Если бы я хуже тебя знал, решил бы, что ты кокетничаешь. Естественно, тебе предложат остаться гроссмейстером после того, как ты привела команду к победе в таком престижном соревновании.

— Технической победе, — поправила я.

— Не имеет значения. Особенно (тут Ривер машинально расправил плечи) с учётом того, что, если бы не чужое вмешательство, я бы гарантированно справился с Грувером.

«Лофтус вряд ли будет рад вашему возвращению в качестве победителей. Учитывайте это».

Зачем я вспомнила слова Карноруса? Чтобы вместо волнительной надежды душу заняла смутная тревога?

— Неизвестно, что ждёт нас в Элиуме. — Теперь и я смотрела исключительно на вечернее буйство красок. — Поэтому… Может, и пожалеешь, что напрасно извинялся.

— Нет. — Ривер как гвоздь с одного удара вбил. Неуклюже поднялся и милостивым жестом протянул мне руку. — Идём к нашим, уже почти всё готово.

Я посмотрела в ту сторону, где уже горел костёр, а расстеленное на песке покрывало было уставлено разнообразной снедью, и без ненужных демонстраций воспользовалась предложенной помощью.

Ладонь у Ривера была жёсткая, горячая и сухая — какой и должна быть у мага, чьи стихии: металл и огонь. Убедившись, что я нормально стою на ногах, он подхватил с земли пледы, и мы молча направились к остальным.

Глава