Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

находились в засадах, чтобы никто не стрелял – ни партизаны в них, ни немцы в партизан, что он будет помогать партизанам, что они нам не будут вредить. Написал письмо, подписал его и пошел. Дал свисток, а кругом полиция залегла. Ну, думаю, сейчас позовет, окружат меня, и я пропала, но ни за что живой в руки не сдамся, пистолет мой работал безотказно, одну пульку и для себя оставлю. Собрал он свой народ и уехал, а мои ребята сидели в лесу и переживают за меня, думали, что полицейские меня с собой повезли, и никак про мою судьбу узнать ничего не могут. Я пришла к ним, и они говорят, что мы никогда не думали, что так может получиться, думали, что тебе живой не уйти от них. Но все обошлось.

Я занесла письмо партизанам в бригаду и пошла с ребятами действовать по-другому. В это время у нас как раз был заряд на мину, что можно ставить под поезда, и мы узнали, что должен был проезжать немецкий поезд с немецким генералом, и этот поезд мы хотели спустить под откос.

Мина была магнитной, подложили под нее……………..а наверх наложили тол и взрывчатку и поставили, а когда ее устанавливали, нас обстреляли и затем обнаружили мину. Ее сняли, они сфотографировали ее три раза, и мы все видели, как понесли эту мину. Принесли ее в Подбродье. А проезжал в этом поезде не генерал, а полковник. Про это дело он узнал, собрал всех военных и начинает проводить с ними совещание. Поставили эту мину на стол, собрались люди, и он говорит, что вот вы все должны быть такими же примерными, как эти солдаты, которые не дают проходить бандитам, и только он это сказал, как мина взорвалась, ведь она была замедленного действия, и все 29 человек, которые там были, взорвались, и мы думали, ну, поезд не взорвали, но все равно мина сделала свою работу.

Мы просидели 3 дня в лесу в окружении. Нас обстреливали, и одного из наших ребят ранили, и наконец выбрались, по пути заехали в один гарнизон, Решкутаны. Было нас человек 8. Я тоже пошла домой, а за мной шел один паренек, смотрел – если меня задержат, так чтобы помочь. Иду, меня останавливает часовой немецкий, стал разговаривать, а шедший за мной Еросименко моментально «снял» часового. Мы тогда взяли 2 пулемета немецких, 3 винтовки, 4 пистолета, разоружили 7 человек полицейских и отправили их туда, где им надо быть. Узнали, что есть комендант. Зашли к нему, а он с женой спал, совершенно голые, ну, ребята построили их и с маршем по городу. Я увидела это и говорю: что вы, с ума сошли, кто же поверит в это? Зачем вы водите их так, проведите их сейчас же одеваться. Их вернули, заставили одеться, нашли у них золото, две пары часов и тоже расстреляли. В это время мы разбили этот гарнизон, почту, станцию и вернулись домой.

У меня была подпольная работа, и я работала с девчатами-подпольщицами. Девчата выполняли самую разнообразную работу: были на кухне, работали медсестрами, и были такие, как жены командиров. В задание со мной они не ходили, я работала больше на заданиях с ребятами. У меня были свои люди, которые работали в подполье, я им давала литературу, они ее носили, расклеивали, устанавливали в гарнизонах связь с немцами, а сама я всем интересовалась, всем руководила. Мне обычно командование давало задания, а я, в свою очередь, давала их своим девчатам, ходила по деревням, забирала с собой лекарства разные и иду. Захожу в какой-нибудь дом, вижу, имеются там девчата, я с ними начинаю беседовать, спрашивать, как живется, начинаю заводить с ними дружбу, рассказываю им что-нибудь, раздаю подарки, а если в доме встретится какой-либо больной старик, даю ему лекарство. Они говорят мне: заходи к нам опять обязательно, а я в ответ: как же я зайду, когда у вас стоят немцы, а они говорят, что там-то живут такие-то люди, там-то такие, которые не выдадут, которые будут рады, что к ним пришли. Вот так я и налаживала связь с жителями, узнавала, кому в деревне можно доверять, а кому нельзя. Ну, один раз дашь литературу, второй раз, а потом и начнешь работать с девчатами и еще с кем-ибо из деревенских жителей, прочитаешь им литературу, начинаешь рассказывать, где сейчас наша Красная Армия, объяснишь, что несут нам немцы, какое зло они нам делают, как работают девушки в борьбе с немцами, как женщины работают. Ну, бабы начинают плакать, начинают говорить: мы вам поможем, поможем, вы вон какая хорошая, как же вам не помогать – то, навяжут чулок, носков, а я им говорю, что это, конечно, хорошо, но было бы лучше, если бы вы узнали то-то и то-то. Они соглашаются и узнают все, что мне нужно знать. Вот так и работала. Конечно, много надо было времени для того, чтобы наладить эту работу, для того, чтобы узнать людей, но ничего, все проходило удачно. Но я должна сказать, что работа у меня была большая, опасная, но никто никогда плохого мне не делал, я всегда по-хорошему разговаривала с народом.

Нам надо было доставать оружие. Мы знаем, что в такой-то деревне у жителей оно есть. Приходим, я говорю: мы знаем, что у вас есть оружие, начинаю рассказывать, что есть партизаны молодые, которые хотят сражаться с врагом, а оружия у него нет, а вот у тебя оно есть и лежит без действия, зачем оно тебе? Вы отдайте его нам, а мы дадим вам расписку, что с приходом Красной Армии это оружие вы получите обратно, а кроме того, получите благодарность. Hу, старики посмотрят друг на друга, а старик говорит: знаешь, баба, надо, пожалуй, отдать, И отдают. Много так мы доставали оружия, да, кроме того, я людей знала и через них работала, знала, какой человек чем дышит, и вот так работала.

У меня самой было человек 100, с которыми я работала, это только связные, и каждому из них было дано задание: одни отвечали за поезда, должны были узнавать, когда приходят немецкие поезда, сколько вагонов, что везут, сколько идет днем, сколько ночью. Были люди, которые литературу разносили и расклеивали ее в деревнях и гарнизонах, такие, которые узнавали, что делает полиция, в общем, по всем точкам работали свои люди, и через них я действовала. Были такие, которые работали на почте и сообщали, когда отправляются ценные материалы, копировали такие письма и передавали нам. Это очень облегчало нашу работу. Я почти всю работу контролировала сама, мои люди все мне докладывали.

В боях я участвовала с самого начала войны, в крупных операциях участвовала 9 раз, и все время была я с группой ребят, но самостоятельной группы у меня не было, т. к. меня все время посылали на работу вместе с бригадой, а бригада знала, что у меня хорошо работает агентура. Мне говорят, что надо с таким-то гарнизоном наладить связь. Я прихожу, ведь надо все узнать, что там делается, какая цель гарнизона, на какие задания его посылают, и т. д. Таким образом, я подготовила 2 крупные операции. Первая операция – на белополяков. Их экспедицию послали на разгром партизан. Я об этом узнала, быстро доложила своей бригаде, затем пошла в разведку, а бригада ждала в лесу. Запрягла лошадь, проезжаю около этого гарнизона, а часовые меня увидели и кричат: баба, куда едешь? Я говорю – в Погорелое; они кричат: к нам заезжай. Спасибо, отвечаю, сегодня обязательно заеду. Объехала кругом гарнизона, посмотрела, где можно сделать налет, доложила бригаде, а после этого бригада налетела и уничтожила всю школу, в которой находился этот гарнизон.

Затем провела еще одну операцию под Полощем. Здесь у нас уже был рукопашный бой с немцами. Мы тогда много убили немцев. Немцы вздумали нас окружить, а мы все тут же поднялись и пошли в атаку. Втроем мы разбили 6 повозок, спустили под откос немецкий поезд. А основной моей работой