Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

революция началась. Уже упомянутый Томас Пейн сыграл существенную роль в пробуждении широких масс американцев, а также сомневающихся представителей высших и зажиточных слоев населения. Лоялистов, сторонников сохранения статус-кво, «друзей короля» на протяжении всей Войны за независимость было немало. Особенно много их было в крупных городах, среди демократов, зажиточных слоев населения, чьи дела были тесно связаны с английской благосклонностью. Были среди них убежденные идеологически персоналии, которые осторожно доказывали бессмысленность войны, ссылаясь на культурную и духовную близость с островом. Имперская пропаганда работала весьма активно. Агенты метрополии, шпионы и пропагандисты распространяли тезисы, направленные против лидеров сопротивления. Особый акцент делался на рабстве: как могут требовать равноправия и независимости те, кто угнетает наших чернокожих братьев? Умело использовалась и социальная тема: разбогатевшие на торговле с Англией зачинщики войны преследуют свои интересы, толкая простой народ короля на гибель. Даже после завершения войны и победы революции многие из лоялистов не поменяли своего мнения, некоторые направились в Канаду, где власть короны сохранилась на долгие годы вперед. Кто знает, возможно, этим и объясняется некоторая особая лояльность канадцев к Лондону и вечная оппозиционность и «фига в кармане» по отношению к американцам.

О событиях, родивших новую страну, складывают яркие легенды, пишут книги, романы, снимают захватывающие фильмы в Голливуде. Американская революция и ее составная часть – Война за независимость – стали культом американской нации, ядерным и фундаментальным элементом национальной идентичности. Новая нация сложилась благодаря не только невероятно успешному прохождению этих вызовов и угроз, не только верному выбору в ключевой исторический момент. Американская нация как единый политический конструкт сложилась благодаря дальнейшему выдающемуся использованию Американской революции и Войны за независимость в качестве фундамента национальной идентичности. Если и есть пример того, как нужно создавать нацию из разрозненных лоскутков противоречащих и конфликтующих друг с другом идентичностей, то это американский пример. Если есть пример того, как собрать воедино, объединить общей целью множество разрозненных социальных, культурных и конфессиональных течений, то это тоже американский пример.

Забегая вперед, стоит сказать пару слов об американских консерваторах. Они очень ценят и защищают опыт своих предшественников, опыт прошлого. В свою очередь, исторические ревизионисты, последователи теории переосмысления истории (Rethinking History), которые, разумеется, являются левыми либералами, пытаются пересмотреть историю. Удары наносятся не только по лидерам двух Америк времен Гражданской войны. Жестокой критике подвергаются отцы-основатели, первые президенты и создатели независимой Америки. Американские либеральные университеты поддерживают этот наплыв любви к историческим событиям и персонажам. А государственные и частные фонды, близкие к Демократической партии и либеральным сетям, поддерживают исследования, переосмысливающие колониальный и национальный опыт. Тенденции эти усилились при Бараке Обаме и Джозефе Байдене и всегда затихали при консерваторах и республиканцах у власти. Трампизм, в свою очередь, – яркий противник «хулителей исторических достижений нации».

В годы революции и после ее победы в Европе по-разному относились к Америке. В литературе сохранился большой пласт текстов, которые с пренебрежением описывали Новый Свет. На протяжении долгого времени Америка становилась пренебрежительным и антиаристократическим синонимом экзотики и приключений. Европейцы действительно видели в американцах признак вырождения. Немногие оценивали по достоинству порыв колоний. Пожалуй, поначалу у американской затеи было не так много сторонников, как может показаться на первый взгляд. Европейцы писали, что «люди и животные, прибывающие на американский континент, вырождаются». Не менее солидными являются сохранившиеся тексты отцов-основателей, отвечающие на эти упреки, порой расистского характера. «Мужи, которых считают глубокими мыслителями-философами, прямо приписывали ее обитателям физическое превосходство и серьезно утверждали, что в Америке вырождаются все животные, а с ними и род человеческий – даже собаки перестают лаять, подышав некоторое время нашей атмосферой», – писал Гамильтон в «Федералисте» № 11. Если тезисы о вырождении, низком росте людей и хилости одомашненных животных можно назвать несерьезными, то критика политэкономии Америки была куда более интересной. Европейцы в промежутке между Американской и Французской революциями критиковали идеи выбора отцов-основателей. Отцы-основатели взяли в качестве референса Римскую республику. Но уверенности в правильности выбора не было. Отцы-основатели сомневались, спорили и уговаривали сами себя в верности выбранного пути. Томас Джефферсон отмечал, что американцам нужно еще много думать и много экспериментировать, прежде чем будут найдены идеальная форма взаимодействия властей и система отношений власти и общества.

Развитый европейский континент не знал республик. Французская революция еще не наступила, и американцы стали первооткрывателями новой модели. Они не питались опытом Европы, куда уводило их генеалогическое древо, они выбрали эксперимент как способ установления более справедливого и эффективного общества. Римскую республику все-таки нельзя назвать предметным примером. Общество, существовавшее до нашей эры, в совершенно другую эпоху, сложно использовать в качестве примера. Было это очень давно, образы и идеалы ее были относительны и не всегда применимы для общества более современного. Но что действительно делали отцы-основатели, от Адамса и Гамильтона до Джефферсона и Мэдисона, так это бесконечно читали римских авторов. Они жили Римской республикой, штудировали ее опыт, пытаясь найти ответы на злободневные вопросы, которые для них имели экзистенциальный характер. «Жить, не имея под рукой того или иного сочинения Цицерона и Тацита, для меня все равно что лишиться какой-либо части тела», – говорил Джон Куинси Адамс[11]. Одним словом, выбор отцов-основателей пал на республику. Это был осознанный выбор после достаточно долгих размышлений и споров. Совместить аристократию с монархическими традициями (но без монарха) и демократию – вот на что пал выбор отцов-основателей. Латинская фраза «Novus ordo seclorum» (новый порядок веков) появилась на обратной стороне большой печати с 1782 года. Эта государственная эмблема, призванная подтверждать подлинность документов и писем, должна была, по задумке отцов-основателей, показать историчность того, что происходит в Новом Свете.

Изучение литературного наследия Древней Греции и вечного Рима в университетах англосферы является отдельным и престижным направлением. Называется эта дисциплина Classics. В лучших школах существуют отдельные факультеты и департаменты, которые днем и ночью читают и снова перечитывают древние тексты, дошедшие до нас. В последние десятилетия создатели этих программ начали добавлять труды Византийской империи и других древних государств западного полушария. Позиционируются эти факультеты и департаменты не совсем как исторические, но все же они по своей сути являются таковыми. Разумеется, философия, политическая философия и политическая теория также являются важными составляющими этих департаментов. Но дело в том, что Classics – это сугубо для элитарных слоев населения. Семьи, которые думают о том, как им проще и быстрее найти хорошую работу, не отправят своих детей изучать древнегреческий язык и бесконечно читать и перечитывать тексты Платона, Аристотеля или Плутарха. В этом нет практической пользы и нужды. Рынок труда не наполнен вакансиями специалистов