Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

по Марку Аврелию или Тациту. Одним словом, на факультетах Classics в лучших американских и английских университетах можно встретить детей сливок общества, потомков держателей крупного капитала. Существует прочно укрепившаяся традиция, что аристократ не должен заниматься бухгалтерским учетом, финансами или правом. Для этого всегда можно нанять профессионалов, людей из уважаемой, но все же более низкой социальной группы. Профессионалы, специально обученные и подготовленные, все прочитают и проверят юридические детали. А аристократ просто обязан думать о высоком, философствовать и спорить с Платоном и Сократом. Подобное распространено в Гарварде, Принстоне, Беркли и Йеле. Традиция эта, по всей видимости, пришла из английского Кембриджа и Оксфорда. Я заметил, что даже здания департаментов Classics в перечисленных университетах выглядят более масштабно, солидно и обстоятельно.

Консервативные мыслители, христианские интеллектуалы намекали на роль Провидения в выборе ранней американской элиты. Нибур писал о движении, отождествлявшем послушание Иисусу Христу с практикой запретов, а также с сохранением той социальной организации, что была характерна для раннего американского общества[12]. Первое поколение переселенцев, предки отцов-основателей, и вовсе не сомневались, что их судьба в руках Провидения. «Когда в Англии началась религиозная деградация… и, вместо того чтобы очистить папство, дальнейшее соответствие было достигнуто не только посредством тщетных идолопоклоннических церемоний, но также и посредством осквернения субботы и провозглашения во всех приходских церквях, раздражая распутных и нечестивых людей, чтобы они праздновали субботу, как язычники… Англия была наполнена яростью злобных противников, и Христос создает Новую Англию…»[13] «Когда в 1492 году Колумб открыл Вест-Индские острова, церковь увидела в этом победу креста. Когда полвека спустя Лютер и Кальвин перевернули всю Европу вверх дном, они, подобно Блаженному Августину, имели в виду поставить Civitas Dei…[14] Когда в 1620 году пуритане пустились через океан в Новую Англию, они тоже имели в виду основать Civitas Dei…»[15]

Однако кажется, что это не в полной мере практичное объяснение. Во-первых, проверить его мы не в силах. Во-вторых, отцы-основатели ввиду политэкономии своих 13 колоний, ввиду ненависти к английскому королю и империи решили пойти на эксперимент. Это был осознанный и рискованный выбор. Возможно, это был вынужденный выбор. Были те, кто предлагал установить в новой независимой стране монархию и избрать Вашингтона королем. Были и те, кто стремился продвинуть свою кандидатуру в качестве монарха, куда менее заслуженную, но обладающую финансовыми и административными ресурсами. Однако отсутствие выделяющегося по мощи, богатству и влиянию клана или персоналии заставило отцов-основателей пойти более демократическим путем. Отсутствие гегемона политэкономического развития спасло американский континент от монархической формы правления. Относительное равенство в развитии различных колоний, их разнообразие в формах ведения экономической деятельности и работы на земле привели к компромиссу. Компромиссом этим стали аристократическая демократия и республика.

Как это ни парадоксально, но оказалось, что отцы-основатели были умнейшими и образованнейшими людьми своей эпохи. Вдали от интеллектуальных и научных центров, вдали от старейших университетов и европейских столиц появился пласт проницательных людей. Джордж Вашингтон не окончил даже школу, но другие отцы-основатели были хорошо обучены, в частности, занимались самообразованием и прочли огромное количество литературы. Особое внимание уделялось классике – трудам, созданным в Древней Греции и Римской империи. В классическом труде об истории Соединенных Штатов «Воспитание Генри Адамса» автор писал: «Гарвард, в сущности, вырабатывал тип, а не личность. Пусть там учили мало и плохо, но оставляли ум открытым для многого другого, свободным от предвзятости, не обремененным фактами – податливым. Выпускник Гарварда не был начинен предрассудками. Он мало знал, зато ум его сохранял гибкость, готовность воспринимать знания»[16]. Другие университеты, которые были только на пути становления, также скорее открывали возможности для воспитания и образования, чем обучали по шаблону, создавая единообразный тип личности.

В официальной американской пропаганде, ставшей легендой, и популярных школьных учебниках отмечается роль «американской нации». Конституция начинается со слов: «Мы, народ Соединенных Штатов, с целью образовать более совершенный Союз, установить правосудие, гарантировать внутреннее спокойствие, обеспечить совместную оборону, содействовать всеобщему благоденствию и закрепить блага свободы за нами и потомством нашим провозглашаем и устанавливаем настоящую Конституцию для Соединенных Штатов Америки». Разумеется, это был не выбор «народа Соединенных Штатов». Нации как таковой еще не существовало. Идентичность была регионально-географической, колониальной. Была она еще и религиозной: пуритане-квакеры и т. д. Зародившаяся и окрепшая американская буржуазия, класс частных собственников, плантаторов, горожан, дала старт борьбе за независимость. Именно она стояла за театральным и эффектным бунтом «Бостонского чаепития». Именно она вдохновляла широкие массы брать в руки оружие и вступать в континентальную армию. Именно она спонсировала и оберегала милитменов. Именно американский высший слой зажег факел независимости. Именно американская ранняя буржуазия породила неповиновение. Именно зажиточное второе поколение англичан, ставших по собственной воле американцами, привело к революции. Это была революция сверху. Революция, которая покорила сердца низов. Революция, которая мобилизовала тех, кто впоследствии станет опорой новой нации. Широкие массы фермеров присоединились к призыву и стали революционерами. Они действительно творили историю. Они экспериментировали. Отцы-основатели в глубине души понимали, что творят что-то великое. «Наши институты представляют собой важную веху в истории цивилизованного мира», – как-то сказал Джеймс Монро.

Ну и, конечно, словно взявшееся из ниоткуда настойчивое желание все передать бумаге. Пуритане не страдали чрезмерной склонностью к письму. Американские суды также скудно документировали криминальные события континента. Писателей в колониях не сказать чтобы было чрезмерно много, но отцы-основатели, а до них аристократические элиты различных колоний решили описать свои политэкономические воззрения на бумаге. В 1776 году собственные конституции появились у Пенсильвании, Джорджии, Делавэра, Виргинии, Нью-Джерси и Нью-Хэмпшира. Из имперских хартий и документов были убраны упоминания колониального статуса. Чуть позже свою конституцию принял Нью-Йорк, а в 1780 году Массачусетс – колыбель независимости и сердце Новой Англии.

Многие американские интеллектуалы, анализирующие историю своей страны, объясняли это вдумчивостью гигантов отцов-основателей. Их культ создавался американской публицистикой и социальными науками долго и тщательно. Но гением Гамильтона, Франклина и Джефферсона все не объяснить. Не имея древней истории, череды замечательных и драматических событий, мифов, имен, дат, войн, американцы творили историю в режиме реального времени. История и есть текст. Он передает память поколений, создает уникальную ауру, систему отношений, последовательность действий. В текстах современники и потомки могут найти ответы на вопросы, которые их беспокоят. Текст – проявление общества. В нем скрыты черты характера и нормы социума. Текст – это отражение идолов и идеалов страны. Без текстов не бывает стран и государств.

Учреждая новую страну, отцы-основатели были вынуждены придумывать названия, имена, по преимуществу заимствуя их из английских, римских и