Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

Таким образом, независимость 13 колоний укладывалась в логику событий. Правда, есть ощущение, что Америка в своем порыве к независимости и антиколониализму опередила весь мир. Ведь золотое время колониализма еще не настало, а Америка уже успела.

Глава вторая. Град на холме

XVII век в Америке преподносился в литературе как saeculum theologicum, в то время как XVIII – как saeculum politicum. Обретя независимость, новая республика, мягкий союз свободолюбивых и независимых штатов, пустилась в политический спор, который не закончится никогда. В результате этих поисков Америка оказалась в вечном плену мифов. Мифы эти касаются каждого этапа, каждого процесса, каждой эпохи становления новой страны в Новом Свете.

Сложно по достоинству оценить масштаб отцов-основателей. Сложно передать размер гения этих экспериментаторов, шагнувших в бездну неизвестности и тумана. На первый взгляд кажется, что намерения их были иррациональными. Есть огромная, богатая и могущественная империя. Она совсем недавно одержала уверенную победу в кровопролитной войне. Она укрепила свое влияние на севере и расквартировала дополнительные войска в Массачусетсе, Виргинии и других землях Нового Света. Тринадцать колоний имеют глубокие культурные связи с метрополией. Ядро американской культуры и социальной действительности – английское. Они часть англосферы. Наконец, Британские острова с величественным Лондоном – ключевой и основной торговый партнер Нового Света. Как прожить без него? А что, если англичане огорчатся настолько, что перекроют торговые пути и перестанут покупать американские товары? А что, если пугающий и легендарный английский флот лишит американских торговцев моря? А если этого не произойдет, то хватит ли американских кораблей для реализации товаров колонистов? А что, если враги короны: Франция, Испания, Голландия – не поддержат колониальный порыв? Что будет, если монархический европейский континент объединится и задушит вспышку смелости и романтизма?

А что, если идеи о независимости, естественном праве наивны? А что, если все это приведет к еще более жесткому и бескомпромиссному отношению метрополии? К увеличению налогов, тарифов и пошлин? И если на все эти вопросы посчастливится найти достойные ответы, то появятся другие. А как управлять 13 колониями? Они ведь такие разные. Политэкономический уклад Массачусетса ближе к реалиям некоторых земель в Англии, чем в Джорджии или Южной Каролине. Какой будет политическая система? Кто будет управлять? А чем он будет лучше, чем ненавистный король? В конце концов, кто смеет утверждать, что 13 колоний спустя 100 лет способны заниматься таким серьезным делом, как создание государства и управление им? Колонисты, фермеры, плантаторы, аристократия и буржуазия континента добились ощутимых экономических и торговых успехов. Зачем всем этим рисковать?

Отцы-основатели давали ответы на каждый вопрос. Сомневаясь в душе, споря и колеблясь, они создавали страну, новую политическую систему, новую форму управления. Все это они передавали на суд будущих поколений, описывая каждую важную деталь на бумаге. Их шаги и мысли превращались в документы, акты, речи, декларации и конституции. Отцы-основатели были революционерами, мятежниками, разрушителями старого порядка и созидателями неизведанных систем, форм и культур. Это была невероятная история, которую по достоинству оценили самые отчаянные противники американского государства в настоящем и будущем. При этом она изначально обогащалась мифами и легендами. Как я уже говорил, маркетинговые технологии и пиар всегда сопровождали американское государство. Самую посредственную вещь американец способен представить миру и продать как нечто самое технологическое и выдающееся.

Генрих Трофименко, советский американист, занимавшийся вопросами стратегического и военного характера, не питал особого пиетета к американской истории. Но он проводил очень четкое разграничение между начальным этапом истории Соединенных Штатов, которой он отдавал должное, и имперской политикой, руководимой интересами крупного капитала: «Лидеры американской буржуазно-демократической революции были, безусловно, прогрессивными людьми, отстаивавшими передовые для того времени общественные порядки, бросившими смелый вызов монархической Великобритании». Трофименко продолжает: «Родившись как стратегия нации, поднявшейся на освободительную, революционную войну за свою независимость, военно-политическая стратегия США под влиянием классовых интересов американской буржуазии, являвшейся гегемоном в войне за независимость, довольно быстро переродилась в экспансионистскую стратегию капиталистического хищника, начавшего все в большей степени опираться в своей внешнеполитической деятельности на военную силу»[18].

Приобретя заветное, – независимость от ненавистной монархии – американцы начали тревожные раздумья о будущем их молодого союза. Отцы-основатели приступили к этим поискам еще в ходе кровавой войны с метрополией, споря и рассуждая об эффективной форме государственного существования. Американцы отвергли европейское монархическое наследие. Они построили невидимую и неприступную стену между современной Европой и ее римско-греческим праотцем. Англия и другие страны континента не есть продолжатели славной римско-греческой традиции республиканизма, выбранного альфой и омегой строящегося общества. Пасторы разных протестантских направлений называли американскую нацию избранной Богом, а 13 штатов – новым Градом на холме. Победа над английской армадой, империей воли и технологий, лишний раз убеждала американцев в этой гипотезе. Гипотеза стала теорией. Теория – аксиомой. Аксиома стала выкристаллизовываться и уточняться в литературе, поэзии, в кинематографе. Американцы – избранная нация. Отец американской поэзии и певец революции Филип Френо писал о принципиальной непогрешимости Америки. У каждого были свои доводы, своя судьба и своя история. Каждый делал это не (только) по велению Франклина или Вашингтона, а потому что так считал. Конечно, будет наивно полагать, что создание мифа об исключительности Америки – дело само собой возникшее. Конечно, государство поддерживало этот миф. Оно его инициировало, опекало и сопровождало на протяжении всего пути созревания и формирования. Но при этом была замечательная база, имелся фундамент, на котором этот миф был выстроен. Почва была черноземная, политая в избытке. Осталось только дополнить миф содержанием.

Первая половина XIX века прошла под постепенно формирующимся каркасом идеологии американского государства. Великие отцы-основатели подарили политическую систему, достойную Града на холме. Политэкономия была сформирована, были даны декларация независимости, конституция и билль о правах. Джозеф Дж. Эллис – известный американский историк, известный своими глубоко контекстуальными и основанными на характерах исследованиями отцов-основателей. Две из его самых известных работ – «Американский сфинкс: Характер Томаса Джефферсона» и «Братья-основатели: Революционное поколение» – предлагают проницательные, тонкие портреты раннего американского руководства, особенно во время и после Американской революции. Эллис подчеркивает способность Джефферсона придерживаться противоречивых убеждений и действовать способами, которые бросают вызов логической последовательности (например, выступать за свободу, владея рабами). Эллис называет Джефферсона «сфинксом», загадочным и неуловимым, воплощающим как идеализм, так и лицемерие. Риторический гений Джефферсона – особенно в Декларации независимости – позволил ему сформировать национальные идеалы, даже если он не жил ими в полной мере. Эллис утверждает, что Джефферсон был скорее «провидцем и писателем», чем практическим политиком. Эллис утверждает,