Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

не были четко разграничены, что зачастую приводило к путанице и конфликтным ситуациям. Интересно, что отголоски этих противоречии сохранились и в современной историографии: упомянутое в хрониках имя «Паулициус», которое, по мнению ряда историографов, принадлежало первому венецианскому дожу, могло образоваться по причине простого выпадения центральных слогов в надписи Paulus Patricius, однозначно указывавшей на то, что носитель имени был представителем церкви[79].

В этот период в характере взаимоотношений между Византией и ее итальянскими территориями произошли существенные изменения. Важным событием в этой связи стал запрет почитания икон, инициированный императором Львом в 726 г. и распространявшийся в том числе на византийские владения в Италии. Иконоборчество вызвало на Апеннинах огромный резонанс и стало причиной ряда антивизантийских восстаний, в ходе которых звучали призывы к реставрации системы ценностей Римской империи. На фоне обострения противоречий в некоторых регионах Италии, пока еще находящихся под юрисдикцией Византии, спешно формировались военные отряды и проводились выборы их предводителей; в большинстве случаев они именовались дуками. В Венеции главой ополчения был избран местный житель по имени Урсус, кандидатура которого получила одобрение большинства участников народного собрания. Важно отметить, что даже после того, как ситуация относительно стабилизировалась и византийцы сумели укрепить свои пошатнувшиеся было позиции, они не предприняли никаких попыток оспорить результаты выборов и оставили Урсуса в должности предводителя войска и фактически правителя в Венецианской лагуне.

Если в решениях византийцев был расчет на скорое изменение положения дел, он оказался верным: спустя некоторое время Урсус погиб в результате заговора и у власти оказались оппозиционные ему военные командиры. В эти годы в северо-восточной части Апеннин было неспокойно; не удивительно поэтому, что на островах Венецианской лагуны нашли прибежище многие беглецы с материка, по различным причинам оказавшиеся в конфликтных отношениях с византийскими властями. Все это оказывало значительное влияние на расстановку сил в борьбе за власть. Около 742 г. в Венеции произошло восстание, в результате которого ставленник экзарха был пойман и ослеплен, а предводитель восстания по имени Урсус Деусдедид был избран правителем (дукой, или дожем). За время своего правления Урсус Деусдедид провел немало реформ, направленных на упрочнение автономии Венеции; в числе прочих действий был осуществлен перенос столицы венецианского поселения из Читтановы в Маламокко, подальше от византийских гарнизонов. Впрочем, спустя 13 лет после прихода к власти Урсус был свергнут и по уже известному печальному сценарию ослеплен и затем убит. Та же участь в скором времени ожидала и его противника, также не сумевшего справиться с военной оппозицией; эти события могут служить яркой иллюстрацией неспокойного положения дел в Венецианской лагуне в конце VII — начале VIII в.

В 751 г. лангобарды завоевали Равенну, тем самым положив конец существованию Равеннского экзархата. Венецианцы никоим образом не вмешивались в эту борьбу, благоразумно ожидая выгодных для себя последствий. События середины VIII в. еще более упрочили автономию Венеции, хотя она и оставалась в составе Византии вплоть до конца X в.[80] Между 764 и 765 гг. дожем был избран Маурицио Гальбайо, знатный землевладелец, известный и влиятельный человек. Необходимо отметить, что его избрание было осуществлено не всеобщим собранием, а специальным Советом представителей. Таким образом, был создан важный прецедент, благодаря которому система выборов дожа приобрела тот вид, который подробно описан историографами более позднего периода истории Венецианской республики.

Оформление всех элементов политического акта выборов дожа и превращение его в почитаемую традицию заняло еще немало времени; данный процесс, как представляется, в целом завершился к XIII в. В это время в обиходе уже активно использовалось слово doge или на венецианский манер doxe. Проводя сравнение полномочий дожа XIII в. и его предшественников-«дуков», следует отметить ряд сходств и различий. К рассматриваемому периоду уже окончательно закрепилась традиция, согласно которой полномочия дожа осуществлялись пожизненно. Вторым важным обстоятельством являлся выбор дожа из среды патрициев, т. е. знатных венецианских граждан.

Говоря о различиях, необходимо отметить изменение спектра реальных полномочий дожа. Если дука периода раннего Средневековья был полноценным и дееспособным военным командиром, обладавшим широкой самостоятельностью при принятии решений, то со временем эта автономность была значительно сокращена за счет набравших силу магистратур, а в отправлении полномочий дожа большее внимание стало уделяться церемониалу, призванному подчеркнуть особое положение дожа как высшего должностного лица мощного, независимого, но в то же время справедливого и политически сбалансированного государства. Вне всякого сомнения, харизма дожа и его лидерские задатки часто становились подспорьем для проведения в жизнь именно тех решений, сторонником которых он являлся: достаточно вспомнить события второй четверти XV в., когда дожу Франческо Фоскари удалось настоять на возобновлении активных действий Венеции на материке, после того как, осуществив первые завоевания, Республика остановилась, словно замерев в ожидании и стараясь оценить последствия произошедших изменений. Дожи продолжали играть активную роль в военных конфликтах; в качестве примера можно привести, помимо ряда возглавленных ими морских завоевательных экспедиций известные события 1381 г., вошедшие в историю под названием войны в Кьодже. Тогда Венеция оказалась на грани поражения в войне, которую вели против нее, объединившись, Генуя, Падуя, Верона и Милан; враг почти проник в лагуну, захватив ключевую крепость на подходах к ней (именем этой крепости назван и весь военный конфликт). Дож Андреа Контарини призвал тогда на защиту Венеции практически все ее население; благодаря всеобщей мобилизации в кратчайшие сроки атаку удалось отбить, и Республика была спасена[81]. Тем не менее к XIII в. и далее система венецианских политических институтов была уже достаточно развита, и ряд полномочий дожа был передан соответствующим магистратурам. Продолжая оставаться во главе политической иерархии по своему статусу, хранителем атрибутов власти и олицетворением несокрушимости республиканского могущества, присутствуя в этом качестве на дипломатических переговорах и обсуждении ключевых вопросов внутренней и внешней политики, принимая иностранных послов и участвуя в решении ключевых государственных вопросов, дож являлся венцом венецианских институтов, сама суть которых была выражена в строгом воспрепятствовании чрезмерной персонификации власти.

Это важное обстоятельство следует отметить отдельно: действительно, вопрос «личности в истории» применительно к Венецианской Республике не слишком актуален. Наличие ярких полководцев и расчетливых чиновников не прибавляет ему остроты: на страницах венецианской истории, заполненных датами и событиями, имена отступают на второй план. В масштабных историографических работах XVIII–XIX вв., по превалирующим тогда законам жанра отводящих особое место личностям, своей энергией и талантом двигающим государство к успеху и достатку, биографические разделы — самые слабые, и писателю редко (за исключением, пожалуй, глав о художниках XV–XVI вв.) удается убедительно доказать правомерность подобных приоритетов. Книги, целиком построенные по этому принципу, к примеру «Дожи» Андреа Да Мосто[82], выглядят чересчур претенциозно (если только не представляют собой жизнеописание