Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Некоторые из наиболее агрессивных «демократов» требовали от президента разгона Съезда и отмены действующей Конституции.

«Съезд нардепов, – заявлял популярный тогда писатель Александр Иванов, – должен быть упразднен навсегда. Ничего подобного ни в одной стране нет… Президентское правление необходимо не для появления авторитарного или тоталитарного режима, как о том на всех углах голосят прокоммунистические национал-патриоты, а, будем говорить прямо, для придания необратимости капитализации страны. С нынешним Верховным Советом это невозможно»[477].

Конечно, и Ельцин видел поворот в настроениях народных депутатов. Вместе с ближайшим окружением он обдумывал разные варианты ликвидации как Съезда, так и Верховного Совета. При этом в первую очередь разрабатывались сценарии разрушения этих законодательных органов власти изнутри – через многочисленных еще сторонников Ельцина в российском парламенте.

Положение в России вызывало беспокойство среди западных политиков и особенно в США, где вскоре должны были состояться выборы американского президента. Джордж Буш был уверен в своей победе над молодым и малоизвестным губернатором из Аризоны Биллом Клинтоном. Однако возможное поражение Ельцина в борьбе с оппозицией беспокоило американского президента. Для изучения обстановки на месте в октябре в Москву прилетел Генри Киссинджер, один из наиболее влиятельных американских политиков.

В конце октября в Москве объявился и директор ЦРУ США Роберт Гейтс, который встретился с Ельциным и с главой российской службы безопасности Виктором Баранниковым. Перед возвращением в США Гейтс, склонный к театральным эффектам, прошел парадным шагом по Красной площади перед камерами западных корреспондентов. При этом он громко говорил: «Здесь на площади, возле Кремля и Мавзолея, совершаю я одиночный парад победы». Этот сюжет был показан, однако, только в странах Запада.

Съезд народных депутатов Российской Федерации открылся в Кремле 1 декабря. По накалу страстей, столкновению мнений, политических партий и фракций VII съезд не шел ни в какое сравнение со всеми предшествующими, хотя в Большом Кремлевском дворце собрались те же самые депутаты, что один или два года назад. В повестке дня имелось много вопросов, но главным был вопрос о результатах экономической реформы и утверждении Председателя Правительства Российской Федерации. За событиями на съезде граждане России могли следить по передачам телевидения. Прямую трансляцию из Кремля вело также российское радио. В самом начале с сильной и убедительной речью выступил Хасбулатов, осудивший не только отдельные просчеты, но и общую линию реформ, проводимых по американским монетаристским моделям. Доклад Е. Гайдара оказался поверхностным и несамокритичным, хотя и он должен был признать неудачу в самом главном деле – финансовой стабилизации и укреплении рубля. Прения были жесткими, и деятельность правительства съезд оценил как неудовлетворительную. Тем не менее именно Гайдара Ельцин предложил съезду в качестве кандидата на пост Председателя Совета Министров. Тайным голосованием съезд отверг эту кандидатуру. «За» Гайдара высказалось четыреста семьдесят, «против» – четыреста девяносто депутатов. Обстановка накалилась до предела. В ночь с 9 на 10 декабря во дворце президента в Кремле были освещены почти все окна, в окружении Ельцина были настроены на конфронтацию. Утром с трибуны съезда Ельцин обратился не к депутатам, а к народу, призвав его выразить доверие или президенту, или съезду. Одновременно он призвал своих сторонников среди депутатов покинуть зал заседаний и прервать участие в работе съезда. Это был призыв к разрушению Съезда народных депутатов как органа власти. Всего народных депутатов насчитывалось тысяча сорок девять, однако в Москве собралось около тысячи. По результатам голосования было видно, что около трехсот двадцати депутатов составили решительную оппозицию Ельцину и правительству. Около трехсот депутатов из коалиции реформ всегда голосовали на стороне Ельцина и правительства. Сто пятьдесят депутатов образовали «центристский блок созидательных сил». По-разному, в зависимости от обстоятельств, голосовали двести пятьдесят депутатов, не входивших ни в какие объединения; на парламентском жаргоне эту часть съезда называли «болотом». Ельцин, однако, сильно преувеличил свое влияние на депутатский корпус. Еще перед голосованием по кандидатуре премьера он заверял Гайдара, что тот получит пятьсот сорок – пятьсот шестьдесят голосов, вместо необходимых пятисот двадцати четырех. Теперь ему казалось, что он может рассчитывать на четыреста семьдесят депутатов. Но даже если бы все триста депутатов из коалиции реформ покинули Кремль, то съезд лишился бы кворума и не мог дальше работать. Однако президент и его советники, среди которых первую скрипку еще играл Бурбулис, просчитались. Народные депутаты России чрезвычайно дорожили своим статусом. Досрочное прекращение полномочий съезда означало для них лишение всех прав и привилегий. Многим депутатам предстояло в этом случае расстаться со столицей и вернуться в регионы к своим бедствующим избирателям. Мало кто из приезжих депутатов успел приватизировать свои московские квартиры. Превращаться в простых граждан не хотели даже самые активные приверженцы Ельцина. Находись в зале съезда, я видел, что по призыву Ельцина только небольшая часть депутатов покинула свои места. Они вместе с президентом прошли во внутренние помещения дворца. Несколько десятков человек вышли в фойе, но не последовали за Ельциным. Когда закончилась получасовая неразбериха, повторная регистрация показала, что президент проиграл. В зале осталось более восьмисот пятидесяти депутатов. Кворум сохранялся, и Хасбулатов объявил, что съезд продолжает свою работу. В зал заседаний прибыли министры обороны, внутренних дел, государственной безопасности, генеральный прокурор, председатель Конституционного суда. Здесь же находился и вице-президент. На манифестацию близ Кремля для поддержки Ельцина собралось около пяти тысяч москвичей. Ельцин, однако, отказался вернуться на заседания Съезда. Начались трудные переговоры, закончившиеся компромиссом. Депутатские фракции представили президенту свои предложения. Из семнадцати кандидатур Ельцин отобрал только пять, оговорив для себя право избрать любого, кто соберет больше 50 процентов голосов. Он все еще надеялся на успех Гайдара. Но эти надежды не сбылись. При «мягком» рейтинговом голосовании Юрий Скоков получил шестьсот тридцать семь голосов, Виктор Черномырдин – шестьсот двадцать один голос, а Гайдар – только четыреста, лишь на один голос больше, чем Владимир Каданников, директор объединения АвтоВАЗ, срочно прилетевший в Москву из Тольятти. Последнее место занял вице-премьер Владимир Шумейко, получив двести семьдесят голосов. Ельцин попросил час на размышления. Он совещался с разными людьми из своего окружения и с Гайдаром. «Назначайте кого угодно, только не Скокова», – просил Гайдар. Ельцин предложил кандидатуру Черномырдина, и съезд немедленно утвердил его подавляющим большинством голосов. Поздно вечером 14 декабря 1992 года VII Съезд народных депутатов закончил свою работу.

Политическая карьера Бурбулиса после VII съезда закончилась. Иное дело Гайдар. Как писал позднее политолог и публицист Виктор Топоров, «бытует мнение, что Гайдар, будучи у кормила власти, проявил себя превосходным экономистом, но крайне слабым политиком. На мой взгляд, дело обстоит прямо наоборот. Предложив примитивную и не им придуманную схему действий, не сделав ни одного правильного расчета или прогноза, совершив великое