Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

Черномырдин не особенно выделялся среди руководителей ТЭКа. Но он уже тогда проявлял разумную осторожность в принятии решений, охотно прислушивался к советам и научился лавировать в коридорах политической и экономической власти. В 1983 году Динков поручил Черномырдину возглавить промышленное объединение по добыче газа в Тюменской области «Тюменгазпром» с сохранением за ним поста заместителя министра. В середине 80-х годов обострился кризис в нефтяной отрасли. Для того чтобы наладить дела в этой отрасли, Василия Динкова назначили министром нефтяной промышленности СССР. Из его нескольких заместителей новым министром газовой промышленности был назначен Черномырдин. На XXVII съезде КПСС и Динков и Черномырдин были избраны членами ЦК КПСС. Динков был не только значительно старше, но и опытнее Черномырдина. Они продолжали работать в контакте. Даже сейчас, в конце 90-х годов, Василий Динков работает в «Газпроме», и здесь его называли до последнего времени «наш Дэн Сяопин». Черномырдин же в пору работы министром получил от сотрудников газовой отрасли другое прозвище – «наш златоуст»: уже тогда его речь отличалась не лишенным оригинальности косноязычием. Не без участия Черномырдина Министерство газовой промышленности было преобразовано в 1989 году в государственный газовый концерн «Газпром», председателем правления которого оставался Черномырдин. Это была дальновидная рыночная реформа. В то время как экспорт нефти, а позднее и других товаров стал сокращаться, производство и экспорт газа возрастали и в 1992 году дали России около трети валютных поступлений. На европейских рынках «Газпром» потеснил даже мощный немецкий концерн «Рургаз».

Формируя в конце 1991 года новое правительство, Ельцин назначил министром топлива и энергетики сорокалетнего экономиста и друга Гайдара Владимира Лопухина, весь опыт которого ограничивался работой в московских академических институтах в качестве младшего и старшего научного сотрудника. Уже через полгода, даже не советуясь с Гайдаром, Ельцин освободил Лопухина и назначил на его место Черномырдина, которого команда «чикагских мальчиков» встретила не особенно приветливо. Но даже в условиях всеобщего развала 1992 года Черномырдин обеспечил четкую работу газовой промышленности, провел успешное акционирование крупных предприятий отрасли и плавный переход к свободным ценам на энергоносители.

Левая печать встретила избрание Черномырдина премьером с явным одобрением, а радикально-демократическая не скрывала своего разочарования, предсказывая остановку реформ или полную смену курса. В команде Гайдара царило уныние. Сам Ельцин заявил, что работал с Черномырдиным в промышленности десятки лет, что они хорошо знают друг друга и подойдут друг другу. Но президент тут же сказал, что при Черномырдине не будет отхода от реформ и больших перестановок в правительстве. Черномырдин, впрочем, и не требовал таких перестановок. Он даже Гайдару предложил остаться в правительстве. Но Гайдар отклонил это предложение. На вопрос об отношении к новому премьеру Гайдар сказал только одну фразу: «По крайней мере, он порядочный человек». Большинство ведущих экономистов и политологов приветствовали назначение Черномырдина. Как отмечал политолог Леонид Скопцов, «считать Черномырдина меньшим рыночником, чем Гайдар, только на том основании, что “Газпром” свою валюту зарабатывает на рынке, а Гайдар выпрашивал ее в Международном валютном фонде, демонстрируя хорошее знание английского языка, я не могу». «Виктор Черномырдин – крепкий центрист, – заявлял экономист Павел Бунич, – может быть, с небольшим смещением вправо. Поэтому я считаю, что вопли о катастрофе реформ не имеют ни малейшего основания. Любой представитель центра, оказавшись на месте премьера, сохранит нынешний курс процентов на семьдесят»[481].

Еще в середине 1992 года, при первых конфликтах с Верховным Советом, министры-«гайдаровцы» приняли решение, что в случае ухода Гайдара должны будут покинуть правительство и все члены его команды. Но после VII съезда никто не торопился заявлять об отставке. О своем намерении остаться в правительстве сразу же заявили Анатолий Чубайс и Владимир Шумейко. Остались на своих постах и большинство других «гайдаровцев». Без большого энтузиазма Черномырдин согласился, чтобы новым министром финансов и вице-премьером стал Борис Федоров, взгляды которого существенно расходились со взглядами министров-производственников. Но Б. Федоров работал ранее сотрудником Европейского банка реконструкции и развития, а позднее стал одним из директоров Всемирного банка и пользовался поэтому доверием международных финансовых кругов. Он сразу же стал держаться в правительстве весьма независимо и далеко не всегда выполнял даже прямые указания нового премьера. Так или иначе, но решения VII съезда не привели ни к существенным изменениям в составе правительства, ни к изменениям внешней и внутренней политики страны. Поэтому граждане страны без сожалений, но и без больших надежд проводили 1992 год, самый, казалось бы, трудный год в послевоенной истории России. Однако следующий, 1993 год оказался во многих отношениях еще более тяжелым.

Продолжение экономического кризиса и упадка

Появление нового человека во главе Правительства России мало что изменило в экономической ситуации, которая продолжала ухудшаться. Черномырдин начал работу уверенно, но воздерживался от резких движений. Имелось много обстоятельств, осложнявших его деятельность в 1993 году. Во-первых, инерция негативных процессов в экономике, социальной сфере, в отношениях России со странами ближнего и дальнего зарубежья была уже столь велика, что остановить эти процессы оказалось невозможным. С 1 января 1993 года произошло существенное повышение цен на большую часть товаров и услуг, что снова рождало опасную цепь событий: социальные протесты, неплатежи, повышение зарплаты, пособий и пенсий, новые неплатежи, рост налогов и… новое повышение цен. Требовалась какая-то новая программа экономической стабилизации, которой у Черномырдина не имелось. Он не располагал и не разрабатывал новую концепцию экономического развития страны. Но, не имея стратегии, он был обречен долгое время решать лишь частные вопросы и латать отдельные дыры.

Во-вторых, Черномырдин пришел на пост премьера без своей команды. В первые месяцы года правительство продолжало оставаться по своему составу «гайдаровским». Лишь постепенно здесь стали появляться новые люди – Александр Завирюха, Олег Сосковец, Юрий Яров, Олег Давыдов, Владимир Бабичев. Однако преобладали в правительстве те, кого сам Черномырдин называл «романтиками рынка». Один из соратников Гайдара позднее писал, что занимать посты министров означало для них сидеть на раскаленной сковороде. Тем не менее никто из них не уходил со своего поста добровольно, а многие из ушедших рвались обратно. Неожиданно Ельцин вернул в правительство и самого Гайдара, которому не очень хотелось заниматься научной работой, власть и политика оказались для него более привлекательными. Гайдар занял в правительстве пост еще одного вице-премьера, но без ясно очерченных функций. При таком составе деятельность правительства оказывалась часто парализованной. Имелось немало случаев, когда Черномырдин, Сосковец и председатель Госбанка Виктор Геращенко принимали решение о финансовой помощи предприятиям, успешная работа которых была важна для страны. Но через короткое время Федоров, Чубайс или Гайдар останавливали поступление этих дотаций. Группа Черномырдина готовила проект экономического союза в рамках СНГ, а также проект единой рублевой зоны для части СНГ. Однако деятельность других вице-премьеров и министров шла в прямо противоположном