Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

множество практических и кадровых ошибок, Гайдар втуне растратил политический капитал Ельцина… Экономические итоги деятельности Гайдара общеизвестны: они заключены в темпе инфляции и в курсе рубля, в общем кризисе производства, в провале конверсии, в одновременном и параллельном, – небывалый в истории экономических реформ случай, – разорении как промышленности, так и сельского хозяйства, в резком росте социальной напряженности, в триллионном дефиците бюджета… Экономический итог деятельности Гайдара – провал. Но совсем иначе выглядит политический итог его вице-премьерства и премьерства. Начав как марионетка всесильного тогда Бурбулиса, не обладая никакой общественной и социальной поддержкой, окружив себя “чикагскими мальчиками”, идя от одного невыполненного обещания к другому, от провала к провалу, Гайдар за год вырос в фактического хозяина страны, при котором даже ее президент играл скорее роль телохранителя. И когда Гайдар ушел, то ушел в легенду, окруженный любовью, если не народной, то общеинтеллигентской, ушел в тень, чтобы выйти из нее в любое мгновение»[478].

Причиной «феномена Гайдара» В. Топоров считает такие его личные качества, как искусство блефовать, цинизм, лицемерие и почти гипнотическое влияние на Ельцина. Сказалась, конечно, и поддержка Гайдара большей частью средств массовой информации. И перед съездом народных депутатов, и во время съезда Гайдар несколько раз приезжал без предупреждения в Останкино, чтобы ответить своим оппонентам не с трибуны Георгиевского зала, а с экрана телевизоров. Одна из ведущих российского телевидения Ирина Мишина вспоминает в своих записках один из первых подобных визитов: «Я уже вела программу в прямом эфире, когда в студию вошел полноватый мужчина с интеллигентными манерами. Оторвав глаза от телесуфлера, я узнала Гайдара. За секунду мы успели обменяться красноречивыми взглядами. Все и так было понятно: он приехал на прямой эфир основного информационного выпуска дня, чтобы высказать свое отношение к парламентариям… Гайдар сел в кресло рядом со мной, а его охрана обступила меня, оператора и камеру. Их бесцеремонность, надо сказать, была полной противоположностью интеллигентности шефа. Одного почти силой пришлось сдвигать с места, чтобы его затылок не “залез” в кадр. Гайдар подавленно молчал, а время шло. И я решила взять инициативу: “Егор Тимурович, я набросаю сейчас пять вопросов, не больше… Пока будет идти сюжет, вы их просмотрите. Время на раздумья – три минуты. Время в эфире – тоже три минуты”. Вице-премьер кивнул. Честно говоря, прения в парламенте интересовали меня мало. Мне не давал покоя простой человеческий вопрос: когда же гайдаровские реформы будут давать результаты и когда мы получим обещанное? Когда наконец перестанут расти цены и станет расти зарплата? Выслушав с пониманием отповедь Гайдара оппонентам, я и задала свой “человеческий” вопрос: “Егор Тимурович, вы обещали стабилизацию к осени. Сейчас уже зима. Когда же будет лучше?” “Стабилизация уже наступила. Неужели вы не чувствуете?” – без раздумий парировал вице-премьер. И тогда я поняла, как страшно далек от народа этот революционер от экономики. Стремясь хоть чуть-чуть опустить его на землю, я спросила: “Давайте представим, что вы сейчас поедете не на служебной машине, а общественным транспортом и попадете на автобусную остановку в толпу людей. Что бы вы им сказали?” – “Я бы сказал спасибо мужественному русскому народу за то, что он поддержал мои реформы”, – не моргнув ответил Гайдар. “Отмороженный”, – мрачно буркнул оператор, когда за вице-премьером захлопнулась студийная дверь»[479].

Впрочем, Гайдар ушел зимой 1992 года из правительства, но не из политики, и мы не раз еще встретим его имя на страницах этой книги.

Виктор Черномырдин – новое лицо в российской политике

Избрание Черномырдина на пост премьера стало неожиданностью для съезда, хотя именно депутаты Съезда отдал и ему свои голоса. Это стало неожиданностью для Ельцина, хотя именно он включил Черномырдина в список для рейтингового голосования. Это было неожиданностью для политических наблюдателей и журналистов, находившихся в Большом Кремлевском дворце, включая и автора этих строк, внимательно следившего за всеми перипетиями самого напряженного и продолжительного заседания VII съезда, завершившегося лишь к полуночи. Но самым неожиданным исход голосования стал для самого Черномырдина, который утром 14 декабря и не предполагал, что он окажется вечером Председателем Совета Министров Российской Федерации. Поднявшись на трибуну после голосования, он поблагодарил депутатов за доверие. Но в первый же перерыв он поспешил к выходу, отказавшись от пресс-конференции. Плотно окруженный корреспондентами, он все же сказал несколько фраз, которые потом часто цитировались: «Я за рынок, но не за базар», «Я за развитие рынка, но не за счет обнищания народа», «Я за Россию, но не за Россию лавочников».

Ночь с 14 на 15 декабря Черномырдин провел в резиденции правительства на Старой площади, там же были и почти все министры и вице-премьеры. Журналистов, естественно, интересовали не только взгляды, но и биография нового премьера. Она была не слишком богата событиями.

Виктор Степанович Черномырдин родился в 1938 году в селе Черный Острог Оренбургской области. Он не был особенно прилежным учеником. Недоброжелатели премьера разыскали позднее школьные ведомости, где у Черномырдина преобладали оценки «3» и «4». Но если отличник Гайдар после школы сразу оказался в университете, то Виктор Черномырдин в семнадцать лет начал работать слесарем, а потом машинистом Орского нефтеперерабатывающего завода. Отслужив два года в армии, Черномырдин вернулся на тот же завод. Только в 1962 году он поступил в Куйбышевский политехнический институт, по окончании которого вернулся в Орск начальником технологической установки. Затем закончил Всесоюзный заочный политехнический институт и аспирантуру. По образованию Черномырдин инженер-технолог, инженер-экономист и кандидат технических наук. Он вступил в КПСС в 1961 году, а в 1966-м был выдвинут на пост заведующего промышленно-транспортным отделом Орского горкома партии. Но партийная работа не увлекла Черномырдина, и вскоре он перешел на работу главного инженера, а с 1973 года и директора Оренбургского газоперерабатывающего завода. Через двадцать лет на одном из собраний Черномырдин сказал: «Я горжусь, что я из “красных” директоров».

В конце 70-х годов Черномырдин был переведен в Москву и стал работать в Отделе тяжелой промышленности ЦК КПСС, наблюдая, естественно, за развитием газовой отрасли. В 1982 году он был назначен на пост одного из заместителей министра газовой промышленности СССР. Газовая промышленность в эти годы стремительно развивалась. В пересчете на условное топливо производство угля увеличилось за период 1970–1988 годов с 432,7 до 467 миллионов тонн, производство нефти – с 502,5 до 892,8 миллиона тонн, а производство газа – с 233,5 до 889,4 миллиона тонн. В 1989 году производство угля и нефти стало уменьшаться, тогда как производство газа увеличилось до 919,5 миллиона тонн, составив 40,5 процентов в общем балансе по всем видам топлива в СССР[480]. Во главе газовой отрасли стоял тогда один из выдающихся организаторов советской промышленности Василий Динков, Герой Социалистического Труда и лауреат многих государственных премий. В то время