Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

методами. Она не знала, чего ожидать. Может, Джонс схватит ее за голову? Может, через мгновение она услышит, как трещат ее шейные позвонки? А может, ее заставят пить воду, пока она не начнет задыхаться? Страх ледяной волной окатил ее с ног до головы.

Джонс медленно поднялся. Его глаза, правильные и даже красивые, оставались при этом ледяными. Она попыталась уследить за его руками. Где они сейчас? Что собираются делать? Но его руки непрерывно двигались вокруг нее, то поднимаясь, то опускаясь. Словно пиявки, они искали самое уязвимое место, где кожа была тоньше всего. И вдруг его пальцы коснулись ее яремной вены. Легко, почти нежно, они нащупали пульсирующую жилку.

Он приблизил свое лицо вплотную к ее лицу. — Мы здесь ради ответов, мисс Роджерс. Я спрашиваю вас в последний раз: на кого вы работаете? — Он мягко погладил ее по шее, заставляя почувствовать каждый удар бешеного пульса.

— Я ни на кого не работаю. Я штатный сотрудник Белого дома. Позвольте мне поговорить с Уэсли Бэрфутом.

— Он тоже замешан в этом, мисс Роджерс? Да?

Она почувствовала, как подступает паника. — Да послушайте же вы! Ничего ведь не случилось! Я ничего не сделала, и Уэсли Бэрфут вообще здесь ни при чем. У вас что, паранойя началась?

Он нажал на артерию сильнее. В голове у нее вспыхнуло, перед глазами поплыли круги, и все защитные рефлексы организма мгновенно взбунтовались.

— Зачем вы хотели убить вице-президента? — Он немного ослабил хватку, и вспышка в глазах повторилась.

В эту секунду где-то глубоко внутри нее истошно закричала маленькая девочка. Где найти спасение? К кому бежать? Где сильные руки отца, которые когда-то обнимали ее так крепко, что всё зло мира бесследно исчезало?

Она осталась совершенно одна.

Догги умоляюще посмотрела на Хартмонда. — Помогите мне. Поднимите трубку, позвоните им, и я все расскажу. Попросите их отложить казнь отца, и я скажу всё, что вы хотите услышать.

Но Хартмонд демонстративно отвернулся. Плевок в лицо он забывать не собирался.

— Ты ведь не позволишь Джонсу задушить меня? — простонала она. — Ты же не из людей Кейна.

Джонс снова надавил на шею. Она почти не почувствовала боли, но звуки вдруг отдалились, а свет померк. Ей показалось, будто она стоит и держит отца за руку, ощущая ее надежное тепло. Затем Джонс убрал пальцы, и хлынувшая к мозгу кровь мгновенно смыла это наваждение.

— Зачем тебе убивать вице-президента? — спросил Джонс. — Кто заказчик?

«Пожалуйста, Т., вернись быстрее. Не дай им сделать это со мной», — взмолилась она про себя и тут же почувствовала, что Джонс убрал руки.

Она взглянула на дознавателей и заметила, как они напряглись. Инстинктивно, словно дикие звери в саванне, почуявшие хищника еще до того, как ветер принесет его запах, оба мужчины одновременно повернули головы к двери. Догги даже не успела разобрать звук приглушенного выстрела.

Секунду спустя в коридоре послышался топот бегущих телохранителей. За считанные мгновения всё пришло в движение. Тяжелые шаги гулко разносились по коридору, мимо приоткрытой двери замелькали тени. Оба агента вскочили на ноги.

— Выстрел был из Овального кабинета? — выпалил Хартмонд.

— Если ты к этому причастна, тебе не жить, — прошипел Джонс. — Где этот чертов шериф? — Он наотмашь ударил ее по губам; во рту разлился сладковатый привкус крови. — Этот выстрел — ваших рук дело?

Догги слизнула кровь с губы. Мысли путались, она ничего не понимала. — Нет, — выдохнула она. — Нет, мы ничего не делали! Почему вы не верите?

Джонс прижал палец к уху. — Это из кабинета вице-президента. Говорят, он зовет на помощь! — Он смерил ее свирепым взглядом и пулей вылетел в коридор.

Теперь пульс на ее шее колотился бешено и неровно. Господи, Т., что он натворил? Хоть бы это был не он.

— Я тут ни при чем, — взмолилась она, глядя на Хартмонда.

Тот поднял телефонную трубку и быстро набрал номер. Неужели он все-таки решил помочь ей? — Да, звоните, умоляю! — зашептала она. — Скажите им, чтобы отложили казнь, и я всё расскажу.

Он выставил вперед ладонь, призывая ее к молчанию. В трубке ответили.

— У нас тут чрезвычайное происшествие, — доложил он. — В кабинете вице-президента стрельба. Нет, подробностей не знаю, я на допросе Догги Роджерс. Нет, она молчит. Да, маловероятно. Джонс уже там. Да, я все выясню. Есть!

Он бросил трубку и хмуро посмотрел на нее. — Посиди пока здесь. Если тебе дорога жизнь отца, у тебя еще будет шанс всё рассказать, когда я вернусь.

С этими словами он тоже скрылся за дверью.

На мгновение, пока дверь закрывалась, она успела разглядеть просторный вестибюль с высокими потолками. Пропасть, разделявшая ее нынешнюю и ту девушку, которая когда-то впервые оказалась здесь, пораженная величием этого места, казалась бездонной. Да, и тогда ее жизнь была полна тревог, ведь отца обвиняли в убийстве. Но взгляни она на себя сейчас глазами той прежней Догги, только открывавшей для себя красоту Белого дома, она бы в ужасе отвернулась. Кем она стала? Загнанной в угол арестанткой. Избитой, униженной, раздавленной проклятием. Абсолютно потерянной.

Она зажмурилась. Слез не было, но связанные за спиной руки мелко дрожали. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и рассуждать здраво.

Если попытаться раскачать стул и допрыгать до стола Кейна, она сможет дотянуться до селектора. Наклониться и подбородком набрать внутренний номер Уэсли. Вдруг получится?

Сжав кулаки, она осторожно перенесла вес тела вперед. Главное — не потерять равновесие и не упасть, иначе все пропало. Вытянув ноги, она сделала небольшой прыжок вместе со стулом. Получилось. Она прыгнула еще раз.

В то же мгновение ее нога запуталась в кабеле на полу. Догги рухнула вперед, сильно ударившись лбом о край письменного стола. Всё, игра окончена. Комната завертелась перед глазами, и она приложилась головой обо что-то еще, напрочь потеряв ориентацию. Теперь она лежала, застряв под столом Кейна вместе с опрокинутым стулом, с вытянутыми ногами и скованными за спиной руками. Наручники врезались в запястья, причиняя невыносимую боль. Всё тело ломило, но плакать сил не было. Оставалось только молиться.

— За что Ты так со мной? — шептала она. — Что я Тебе сделала? Помоги мне, Господи, умоляю.

Она попыталась подтянуть под себя ноги, надеясь как-то перевернуться, но тщетно. Попробовала извернуться всем телом — безрезультатно. В конце концов она бессильно обмякла и