Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

Пока они ждали дознавателей, наручники за спиной Догги превратились в настоящие тиски, и пальцы постепенно начали неметь.

«Вот так же сидел и мой отец, когда я видела его в последний раз», — подумала она, едва сдерживая слезы. Через несколько часов все закончится, и наручники ему больше не понадобятся. Их снимут, чтобы прикрутить его ремнями к кушетке. И на этом всё.

Она подалась вперед, чтобы сидевшие напротив ищейки не заметили, какая буря бушует у нее внутри. «Господи, спаси нас. Сохрани жизнь моему отцу, сохрани жизнь мне. Боже, не оставляй нас», — молила она, пока слезы вперемешку со слезами бессилия текли по ее лицу. «Так, соберись, думай о другом, — приказала она себе. — Куда направится Т.? И что делает Кейн у начальника штаба?»

В этот момент в комнату вошли двое мужчин и велели остальным агентам очистить помещение.

Каждого из них она боялась по-своему.

Один — поджарый, смуглый и неразговорчивый — был из тех телохранителей, которых Бен Кейн привлек к личной охране сразу после покушения на президента. Второй представлял собой его полную противоположность: бледный, обрюзгший пожилой мужчина, живо напомнивший ей детского библиотекаря из Чесапика.

Именно эти двое допрашивали сотрудников Западного крыла после покушения на президента. Тогда шептались, будто они люто ненавидят друг друга. Так оно и было: они числились в разных ведомствах службы безопасности Белого дома, и этого хватало с лихвой. Джонс был человеком Бена Кейна до мозга костей, а Хартмонд служил в Секретной службе. Но их объединяла способность вцепляться в свои жертвы мертвой хваткой росомахи. Никакой жалости, никаких обещаний скостить срок. У каждого был свой начальник, но цель перед ними стояла общая — добыть сведения и отсеять лишнее. И ничего больше. Даже если для этого со временем придется прибегнуть к не самым законным методам.

— Вас обвиняют в покушении на жизнь вице-президента США. Вы хоть понимаете, чем это вам грозит, мисс Роджерс?

Она замкнулась в себе и уставилась на стену за письменным столом Кейна. Там висело около двух десятков фотографий в рамках, на которых Кейн был запечатлен с людьми, которых когда-то охранял. Многие из них были весьма известными личностями, и кое-кто по-дружески приобнимал улыбающегося Кейна за плечо. Это были его охотничьи трофеи — своего рода аналог дипломов и сертификатов, которые развешивают в своих кабинетах психологи и психотерапевты. Наглядное подтверждение их профессионального статуса.

— Догги Роджерс, молчанием вы ничего не добьетесь. Нашему упорству можно только позавидовать, но вы, полагаю, и сами это понимаете. — Хартмонд уселcя на стул задом наперед, уперевшись своим пивным животом и натянутым до предела трикотажным свитером в металлическую стойку спинки. — На кого вы работаете, мисс Роджерс? Расскажите нам, если хотите рассчитывать на снисхождение суда.

Она полностью его игнорировала. В конце концов, разве не об этом ее просил Т.?

Хартмонд склонил голову набок: — Мисс Роджерс, ваш отец сейчас находится в камере смертников, и до казни остались считанные часы. Заговорите со мной, и я посмотрю, чем могу помочь. Возможно, у него появится шанс выжить, если вы начнете говорить прямо сейчас.

На этот раз она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я сказал «возможно», мисс Роджерс. Но сначала покажите, что у вас есть для меня. — Свинья недоделанная, он уже вел себя так, будто победа у него в кармане. — Кто вам заплатил?

Она глубоко вздохнула: — Сделать что-то для моего отца? О чем вы?

— Ну, я мог бы поднять трубку вон того телефона и набрать Министерство внутренней безопасности. Именно они сейчас принимают решения по отсрочкам и апелляциям.

— Так звоните, — без колебаний ответила она. Т., конечно, ее по головке за это не погладит, но какой у нее был выбор?

Хартмонд откинулся на спинку стула. Ему удалось загнать ее на край пропасти. Что ж, он вполне мог быть доволен собой.

Краем глаза Догги заметила, что Джонс, похоже, пропустил эту сцену мимо ушей. Должно быть, кто-то вещал ему в наушник.

Джонс убрал руку от уха. — Кейн направляется в Ситуационную комнату вместе с Лэнсом Бёртоном. Начальник штаба только что арестован.

Догги почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Лэнс Бёртон арестован! Что, черт возьми, происходит?

Хартмонд снова впился в нее буравящим взглядом. — Итак, мисс Роджерс. Если хотите спасти отцу жизнь, отвечайте на вопросы.

Она заметила легкое подергивание его век в тот момент, когда он на секунду потерял бдительность. За его усталыми глазами скрывались совсем другие мысли — это было очевидно. Он, словно стервятник, выжидал момент для следующего удара, чтобы пробить ее оборону. Он наводился на цель, как ракета с тепловым наведением, но взгляд выдавал его с головой: у него не было полномочий ни с кем ни о чем договариваться. Меньше всего на свете он собирался звонить в Министерство внутренней безопасности. А судьба ее отца была для него лишь досадной помехой. Она это точно знала.

Она придвинулась к самому краю стула, и он победно улыбнулся. Для него это движение послужило сигналом того, что жертва созрела и готова пойти на контакт. Стоило ему закинуть удочку, как она тут же клюнула — по крайней мере, он так думал. Было видно, как Хартмонд упивается своей победой, а его молчаливый напарник наблюдал, как на лице коллеги расплывается самодовольная ухмылка. Однако от его непоколебимой уверенности не осталось и следа, когда Догги резко откинула голову назад и плюнула ему прямо в лицо. Выражение крайнего недоумения на его физиономии завершило образ. Теперь перед ней стоял самый обычный библиотекарь из провинциальной глуши за пять минут до закрытия, окруженный толпой вопящих ребятишек. Растерянный, ошарашенный и напрочь лишенный дара речи.

Она откинулась назад и молча наблюдала, как он утирается с лицом, обещавшим ей крупные неприятности в будущем. Какое-то мгновение она испытывала торжество, но оно быстро улетучилось. В конце концов, это она сидела здесь с руками, скованными за спиной, борясь с накатывающей тошнотой и чувством полной беспомощности.

— Мы все равно вытащим из вас правду, мисс Роджерс. Облегчите себе жизнь, поговорите со мной. Мои коллеги, которые могут прийти мне на смену, шутить не любят. — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

В эту секунду она поняла, что сейчас роли изменятся. Она прочитала это в глазах Хартмонда. Наступал черед Джонса с его более жесткими