После «Украины» - Валерий Михайлович Коровин

пока русские жители Крыма и граждане России не начнут подвергаться геноциду, притеснениям и ущемлениям прав. В этой ситуации всякое суверенное государство имеет право вступиться за соотечественников[32] за пределами своих границ. Не говоря уже о гражданах, пусть и проживающих за пределами РФ. Это мы наблюдали в Абхазии и Южной Осетии в 2008 году. Вместе с тем, у нас есть яркий пример такого вмешательства во внутренние дела суверенных государств – это Соединенные Штаты Америки, которые вмешиваются не только, когда их гражданам что-то угрожает, но и в ситуации, когда что-то угрожает их национальным интересам, так как они их понимают, или же их союзникам – как правило, это политические силы, ориентированные на США и либеральные ценности. Поэтому способствуя выдаче российских паспортов жителям Севастополя, Россия тем самым создаёт для себя легальную возможность вмешательства в ситуацию в случае, если граждан РФ, или же русских жителей Крыма, имеющих российские паспорта, будет кто-то притеснять, или, не дай Бог, будет осуществляться какое-либо насилие в их отношении. При этом Россия имеет ещё и легитимность для того, чтобы обрести Крым, а именно незримую поддержку русского большинства, как Украины, так и всеобщую поддержку внутри самой России. Таким образом, обладая легальностью и легитимностью, Россия вернёт себе Крым, на мой взгляд, в ближайшее время. Это жизненная необходимость ещё и в силу того, что по договору с Турцией, заключенному по итогам российско-турецкой войны, Крым может принадлежать либо России, либо Турции. Понятно, что никакой Украины в этом договоре нет, так как никакой Украины до 1918 года просто не существовало, поэтому после запуска процесса распада Украины майданом 2014 Крым остался бесхозным. Если Россия не предъявит на него свои права, он тогда просто отойдёт Турции, но, в любом случае, не достанется Украине»[33].

Возвращение Крыма, как и возвращение других территорий, которые мы уступили нашему геополитическому оппоненту без всяких условий в состоянии помешательства, зависит от вновь обретённой субъектности России и от последовательности действий нынешнего российского руководства. «Будет ли оно действовать решительно, как в Осетии и Абхазии в 2008 году, или оно будет действовать нерешительно, как оно действовало по отношению к Украине все последние 20 с лишним лет, обращая внимание на это пространство, на эту территорию, населённую русским большинством, по остаточному принципу. Отправляя туда всякий политический утиль в лице Черномырдина, Зурабова, Суркова и Лукина. Всё, что было не нужно здесь, с чем не понятно было, как поступить, отправлялось на Украину. Соответствующий результат мы и получили. Хотя к Украине нужно было всего лишь развернуться лицом и начать заниматься ею внимательно, сосредоточенно, осмысленно, и, учитывая осложнившуюся там ситуацию, какое-то время буквально в ручном режиме. Если же ситуация отдаётся на откуп каким-то никчёмным людям, соответственно этому и результат. Итог будет зависеть от того, насколько внимательно и сосредоточенно глава государства будет заниматься Украиной»[34]. То, что Путину, после того, как его эмиссары всё провалили, пришлось заняться ситуацией лично, вернув Крым России, стало, во многом, вынужденной мерой. Сам ход истории заставил его поступить именно так в силу того, что враг подступил непосредственно к нашим границам. Если бы российская власть и дальше продолжила делать вид, что не замечает того, что происходит на Украине, игнорируя эти процессы, то мы имели все шансы потерять Россию.

Евробезумие Украины как её конец

[Последовательная ликвидация Украины через отрыв от России и растворение в плавильном котле ЕС][35]

Сам проект национального государства, или государства-нации, который пытались реализовать украинские националисты в течение последних двадцати с лишним лет есть следствие европейского опыта последних трёх столетий – с момента французской революции, провозглашения Французской республики и до нынешних форм национальной государственности. Но сама же сегодняшняя Европа, может быть, к сожалению для нас, преодолела эту модель. На смену национальному государству идёт глобальное (пока, правда, локализованное в рамках ЕС) гражданское общество. Формат Евросоюза стирает границы национальных государств и создаёт гомогенное, но уже не национальное, а наднациональное гражданское атомизированное пространство, своего рода «плавильный котел» Большой Европы. С этого момента европейский глобалистский проект окончательно лишает своих жителей идентичности, оставив им последнюю субъектность – просто принадлежность к биологическому виду. Теперь даже такие понятия, как «немец», «француз», «итальянец», являются в формате ЕС, этого мондиалистского унификационного проекта, пережитком. Сам мондиализм (создание единого мира – monde) является целью глобализации – создания глобального гражданского общества – с установлением мирового правительства. Именно поэтому европейцы, понимая, что их лишают последней идентичности, так хватаются за остатки того, что ещё характеризует их как людей, как часть того или иного сообщества, коллективного субъекта – отсюда рост националистических настроений в Европе.

Однако нынешний мир – это, что уже можно считать объективной данностью, – мир больших блоков. Только они сейчас способны обеспечить безопасность и выживаемость каждого отдельного государства. В таком мире модель национального государства как такового просто устарела, хотя бы в силу того, что подавляющее большинство из ныне существующих государств неспособно обеспечить даже свой суверенитет. Для Европы национальное государство позади, это то, на что она, может быть с грустью, но всё же взирает глядя назад, пройдя в течение трёх столетий через жертвы, кровь, резню и войны.

Для Украины национальное государство – это то, что лежит впереди, а значит, теперь и она должна пройти через всё то же самое. Только после этого кровавого перемешивания там возникнет политическая нация, и Украина пока в самом начале этого пути[36]. Иными словами, Запад сбывает украинцам неликвид, старьё, которое самими европейцами уже отброшено, преодолено. И это старьё необходимо только для того, чтобы оторвать Украину от России, которая остаётся государством-империей, несмотря на свой номинально республиканский статус, зафиксировать окончательный развод, потому что национальное государство – это уже не часть империи, а формально суверенное, независимое, со всеми государственными атрибутами, образование. Этого и добиваются западные, а конкретно американские стратеги. Для Европы проект украинского национального государства не имеет особой ценности. Она, по большому счёту, согласилась бы и на то, чтобы в состав России входила или вся Украина или хотя бы Юго-Восток Украины. Ведь так было бы спокойнее, стабильнее, выгоднее, в конце концов. Но американцы, вероломно двигающиеся к нашим границам, против. Оккупированная же ими Европа, лишённая суверенитета, вынуждена двигаться в фарватере американской политики.

Как же, в таком случае, рассматривать перспективы проекта Европы от Атлантики до Тихого океана, о котором говорит не только Владимир Путин, но и многие политики в самой Европе? Этот проект может быть реализован двумя путями – так же, как двумя путями мог быть реализован проект Евросоюза. Ведь