Трампизм в Америке: полдень консерватора - Георгий Эминович Асатрян

высадки отцов-пилигримов с корабля Mayflower – и 1630 года – прибытия корабля Arbella – Америка воспринималась европейцами (в основном британцами) как утопический рай. Религиозное мировоззрение учило о рае. С эпохи Возрождения люди пытались представить, что вожделенный рай, утопия и место благоденствия где-то есть на земле. Учение о рае на земле имело свою почву, и не только религиозную. В «Утопии» Томас Мор разместил рай в Атлантике и использовал опытного путешественника, только что вернувшегося из путешествия к «неизвестным народам и землям» Нового Света, в качестве своего центрального персонажа. В начале XVI века ряд других писателей тоже «обнаружили» утопии на земле. И тоже нашли их в Атлантике. Это были Томмазо Кампанелла в «Городе Солнца» в 1602 году и Фрэнсис Бэкон в «Новой Атлантиде» в 1624 году. Но интереснее всего не художественная литература, а нон-фикшн самих колонистов. Они также были убеждены, что достигли земного рая, обитают в нем и, что еще важнее, создают его собственными руками. Марк Холлоуэй в исследовании «Небеса на Земле: утопические общины в Америке 1680–1880 годов» сосредоточился исключительно на анализе этих текстов. «Европа XVII века была полна сект. Преследования, какими бы суровыми они ни были, не уменьшили их пыл»[25]. Идеальные сообщества всегда формировались движениями меньшинств. По крайней мере эти меньшинства в это свято верили. Империя что-то чувствовала. Она услышала тихий ветер только зарождавшего бунта будущего. И в 1691 году империя покончила с большей частью автономных прав своих колоний в Новом Свете. Хотя на тот момент никаких предпосылок для революционных событий не было.

Новый Свет этой эпохи видел много личностей. Вклад их в развитие колоний Америки очень разнится. Разные и все эти личности. Серьезный Уильям Пенн и его квакеры. Или странный Иоганн Кельпиус с его отшельниками и мистической пещерой в Филадельфии то ли для ожидания неминуемого апокалипсиса, то ли для банального хранения товаров. А если говорить о вкладе американцев в историческую науку, то можно вспомнить Уильяма Брэдфорда. Англичанин, ставший первым англо-американцем, сочетал в себе для наших суровых северных равнин, казалось бы, несочетаемые сущности. Основатель и первый губернатор Плимутской колонии в Массачусетсе, естественно – пастор и, как мне сказал один интеллектуал исторического департамента Стэнфорда, «первый американский историк». Сидя под секвойей напротив здания факультета, выполненного в испано-колониальном стиле, мы обсуждали пуритан и отцов-пилигримов. По мнению моего собеседника, Сэкван Беркович в своем «Пуританском происхождении»[26], в общем-то, «был вполне прав». Но, продолжил он, «это далекое прошлое, и нужно это как можно меньше учитывать». Откровение это многого стоит. Беркович до сих пор считается важной фигурой в американской интеллектуальной среде, особенно среди тех, кто изучает Америку. Его книга стала культовой и была издана консервативным издательством Йельского университета. Ученый предположил, что пуританское наследие стало основанием нового общества и фактически является ядром американской государственности. А либеральные стэнфордцы предлагают перевернуть эту страницу, не обращать на нее слишком много внимания.

Брэдфорд оставил после себя замечательный, но несколько хаотично написанный большой и автобиографический текст, который стал источником исследования ранее истории Нового Света[27]. «Вера помогла пересечь нам океан», – писал он. На кораблях во время долгих плаваний многие умирали. В основном от болезней, реже от непогоды. Недоедание было частым и обычным явлением. Но Брэдфорд твердил лишь одно: «Бог подаст». Сложности путешествия были ничем, они не были важны – «путешествие это было предопределено Богом». Отцы-пилигримы, разумеется, были фанатиками. Чета Брэдфордов оставила новорожденного ребенка, продала свое имущество и села на «Мейфлауэр», потому что «Бог велел». Супруга Брэдфорда не выдержала горя расставания с ребенком и уже после прибытия на континент, мне кажется, выбросилась за борт корабля и утопилась.

За свою жизнь я был в Новой Англии трижды, и мне нужно было, конечно, поговорить с Джозефом Эллисом, блистательным историком. Его перу принадлежат труды, ставшие классическими. Биография Томаса Джефферсона написана так, будто Эллис сопровождал отца-основателя на протяжении всей его жизни, а фраза «братья-основатели» стала цитируемой и часто используемой во время философской софистики об Америке в салонах и закрытых клубах. Самое ценное: книги Эллиса признаются как консерваторами, так и либералами. В американской историографии этот исследователь занимает особое место[28]. Сегодня историки вряд ли смогут найти что-то принципиально новое в исследовании этого периода. Слишком много написано. Однако политическое и социальное осмысливание ранней истории Америки и особенно локальной истории – вполне перспективное поле для интеллектуалов.

Таким образом, по консолидированному и компромиссному мнению, путешествие пилигримов из Англии в Новый Свет рассматривалось как дорога без обратного билета, как «религиозная хиджра». Хочу отметить монографию Хайке Пол «Мифы, которые создали Америку», изданную в 2014 году[29]. Ничтоже сумняшеся немка очень настойчиво развенчивает мифы, которые стали каноном истории американского государства. Не вдаваясь в подробности, просто отмечу несколько аспектов, которые ставят под сомнение аккуратность исторического нарратива ранней Америки. «В течение двух столетий такое прочтение колониальной истории преобладало и внесло большой вклад в миф о том, что первые поселенцы Массачусетса были набожными пуританами, которые иммигрировали, чтобы обрести религиозную свободу», хотя это не совсем так. Пол обращает внимание на то, что, когда мы изучаем текст Брэдфорда, мы часто находим двусмысленность, сомнения, скептицизм и разочарование относительно прогресса пилигримов в реализации их земли обетованной в Северной Америке. Тем не менее на протяжении всех своих мемуаров, ключевого текста для изучения мифотворчества пилигримов, Брэдфорд продолжает ссылаться на библейскую сказку о земле обетованной, тем самым последовательно противопоставляя угнетение и спасение.

Монументальная фраза пуританского проповедника Джона Уинтропа, которую я уже приводил: «Мы будем Градом на холме», – стала культом. Однако, пишет Пол, пуританство Новой Англии не было однородным и не может быть интерпретировано монолитно; на самом деле опыт «Америки» кардинально изменил пуританскую религиозную догму и все чаще приводил к конфликтам среди пуритан по поводу того, как должна выглядеть их обетованная земля. Но, продолжает она, в отличие от пилигримов, пуритане считали себя не сепаратистами, а реформаторами; они верили, что их Новый Иерусалим в Северной Америке станет примером, которому будут подражать по ту сторону Атлантики, что позволит им в итоге вернуться в принципиально изменившуюся и реформированную Англию. Риторика Исхода и земли обетованной проходит через большую часть пуританских сочинений.

Джон Уинтроп изначально описывает свой новый дом следующими словами: «Здесь сладкий воздух, прекрасные реки и множество источников, а вода лучше, чем в Англии». История ранней Америки стала культом, наполненным мистикой и скрытыми смыслами. «Мы не приземлились на Плимут-Рок, братья и сестры, Плимут-Рок приземлился на нас», – сказал