Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

четыре года, и хотя порхать от одной юбки к другой было его любимым хобби, он всё чаще ловил себя на мысли, что пора остепениться и найти будущую мать для своих детей. Догги подходила на эту роль идеально: умная, красивая и невероятно богатая. Вот только теперь обстоятельства изменились. Если ее отца признают виновным в подстрекательстве к убийству, родственные связи с осужденным преступником станут тяжелейшим якорем для политической карьеры самого Уэсли. Он отлично знал правила вашингтонской игры: здесь ничто не вечно. Очень скоро ему может понадобиться безупречное личное дело и кристально чистая репутация. Рано или поздно срок полномочий Брюса Янсена истечет, и в кресло пресс-секретаря сядет другой человек. Так было всегда и так будет. Но если он проявит себя с лучшей стороны и безупречно выполнит свою работу, перед ним откроются любые двери. Ему предложат золотые горы, и он сможет выбирать лучшие контракты. А значит, в отношениях с Догги торопиться не следовало. Лучше выждать, параллельно оказывая ей поддержку при каждом удобном случае. И пусть ее волосы отливали шелком, а губы манили безумным искушением, Уэсли помнил, что в океане полно другой рыбы, а он чертовски любил рыбалку.

Миновав высившийся справа отель «Уиллард», перед входом в который толпился народ, Уэсли увидел, как перед ним, словно чертик из табакерки, выросло здание Белого дома. Он сверился с часами. До утреннего брифинга в Овальном кабинете оставалось всего двадцать минут, а он явно опаздывал.

Кивнув охранникам на входе — всё тем же двум унылым типам, что дежурили и вчера, — он на ходу просмотрел электронную почту и бегло глянул на передовицу «Вашингтон пост» со свежими подробностями охоты на нью-йоркского снайпера, после чего переступил порог святая святых.

В Овальном кабинете, как обычно, присутствовали еще четверо мужчин, и каждое утро Уэсли невольно забавляло, насколько идеально политкорректный с точки зрения этнического разнообразия срез общества представляет собой их небольшая компания. Директор по коммуникациям Лэнс Бёртон был коренастым чернокожим мужчиной, чьи предки были среди первых рабов, завезенных в Америку еще в начале семнадцатого века; Дональд Беглаубтер — потомком польских евреев; сам президент Янсен — скандинавом с примесью ирландской крови; а у него самого, Уэсли, мать была итальянкой, отец — шотландцем, а фамилия несла индейские корни. Откуда вели свою родословную предки Сандерленда, он понятия не имел, но, черт возьми, чего еще можно было требовать от кадровой политики Белого дома?

Глава администрации Томас Сандерленд и директор по коммуникациям Лэнс Бёртон привычно расположились на диванах друг напротив друга, а помощник Бёртона Дональд Беглаубтер застыл как изваяние в одном из недавно перетянутых кожей кресел у торца стола. За письменным столом спиной к окнам сидел сам президент. Оперевшись локтями о столешницу — его излюбленная поза, — он сосредоточенно фиксировал ход встречи прямо на своем ноутбуке. За прошедшие две недели они ни разу не пригласили секретаря для ведения протокола, поскольку Янсен предпочитал обходиться своими силами. Наступали новые времена — даже в Овальном кабинете.

Уэсли опустился в кресло рядом с Дональдом Беглаубтером. Согласно повестке, им предстояло обсудить предложения Конгресса по налоговой реформе и предстоящие дебаты о реорганизации школьного образования. Не самое увлекательное начало дня, так что он сладко потянулся, с улыбкой предвкушая чашку крепкого кофе, которую вот-вот должна была принести секретарша. Какая-никакая, а польза от нее была.

Президент Янсен отложил очки на край стола и кивнул присутствующим:

— Доброе утро, господа. Сегодня у нас есть некоторые изменения в планах, поэтому позвольте мне немного отойти от утвержденной повестки дня. — Он натянуто улыбнулся, но улыбка тут же сошла с его лица. — Как вы знаете, через четыре дня начинается процесс над Бадом Кёртисом, и нам всем предстоит столкнуться с беспрецедентным давлением со стороны общественности и прессы. Окружная прокуратура вызвала в суд троих из нас, свидетелей убийства: меня, Томаса и Уэсли. Нам предстоит дать показания в самый первый день слушаний. Сам процесс затянется как минимум на несколько недель. Улики против Бада Кёртиса, по заверениям следствия, неопровержимы, но в подобных делах ни в чем нельзя быть уверенным заранее. Нам обещали предоставить копию обвинительного заключения сегодня утром, но мне его еще не приносили. Томас, у тебя есть новости?

Сандерленд выпрямился на диване и достал несколько листков из пластиковой папки:

— Да, полчаса назад нам прислали факс. Насколько я могу судить — хотя я и не юрист, — доказательная база выглядит железобетонной. Всё указывает на то, что Бад Кёртис искусно манипулировал полоумным Тоби О’Нилом, подстрекая его к убийству. К тому же финансовая разведка нашла след крупного денежного перевода от Кёртиса на счет О’Нила. — Он перелистнул страницу. — Вот, здесь написано: всего за десять дней до покушения со счета одной из принадлежащих Кёртису лихтенштейнских офшорных компаний на личный счет Тоби О’Нила в Комьюнити-банке на Неван-роуд в Вирджиния-Бич было переведено двадцать тысяч долларов. — Он протянул бумагу Янсену. — Прежде за все годы их сотрудничества ничего подобного не происходило. О’Нил получал свое скромное жалованье наличными в бухгалтерии в день получки — точно так же, как и все остальные сотрудники отеля. Кроме того, баллистическая экспертиза наконец официально подтвердила давние догадки: орудие убийства было зарегистрировано лично на имя Бада Кёртиса.

Сандерленд устало провел рукой по своим редким волосам. Выглядел он изможденным, будто не спал всю ночь напролет. Уэсли не сомневался, что так оно и было. Мало кто мог обходиться столь малым количеством сна, как Сандерленд, и мало кто при этом умудрялся выглядеть столь отталкивающе. Независимо от того, выспался он или нет.

Сандерленд нашел нужную выписку:

— Также сообщается, что обвинение располагает показаниями нескольких свидетелей, которые подтверждают: Бад Кёртис при каждом удобном случае настраивал Тоби О’Нила против президента и его супруги.

Дональд Беглаубтер удивленно покачал головой:

— Всё равно как-то странно. Зачем Кёртису понадобилось переводить деньги по безналу? Мог бы провернуть всё гораздо тише. Почему просто не выдал ему чемодан кэша? Будь у меня столько бабок, сколько у него, я бы точно расплатился наличными, а не светил транзакции через Лихтенштейн.

Директор по коммуникациям Бёртон укоризненно взглянул на него и деликатно прокашлялся. Это означало, что сейчас прозвучит очередной вопрос, на который ни у кого в комнате не было ответа:

— Есть ли вероятность, что Кёртис пойдет на сделку со следствием и признает вину?

В этом был весь Лэнс Бёртон — мастер задавать риторические вопросы. Но кто-то же должен был озвучить