Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

то начиная с Первой мировой немного изменился информационный контекст. Это связано в первую очередь с растущей грамотностью народных масс. Дело в том, что до начала XX века политика и экономика была уделом избранных слоев населения. В эти сферы были допущены от силы 1–3% населения – дворяне, купцы, банкиры, промышленники, генералы и адмиралы, а также профессиональные политики из числа разночинцев и средней буржуазии. Однако по мере развития производственных отношений и механизации, а затем и автоматизации труда требовалась более квалифицированная рабочая сила. Политических свобод народным массам никто давать не собирался, но экономическая жизнь диктовала свои условия. Если ты успешный промышленник – тебе важно оборудовать производство новыми станками, следовательно, нужны квалифицированные рабочие и инженеры. Бурное развитие промышленности изменило общественное устройство большинства стран, экономика требовала массы рабочих рук. Города в то время представляли собой печальное зрелище. После деревни с тяжелым физическим трудом, но на свежем воздухе и с гарантиями точно не помереть с голоду города казались каменными могилами. Зловонные канализации, подворотни трущоб, где ютятся нищие, проститутки, воры и убийцы. Города обрастали индустриальными районами, состоящими из завода или фабрики и одно– и двухэтажных бараков, где ютились рабочие и их семьи. О защите труда, технике безопасности, санитарии и медобслуживании до начала ХХ века частный капитал мало заботился, да и сегодня в большинстве колонизируемых стран Африки, Азии и Латинской Америки условия труда мало изменились. Условия жизни зарождающегося промышленного пролетариата описаны в произведениях Чарльза Диккенса, Оноре де Бальзака и Джека Лондона.

Жизнь человека в городе разительно отличалась от жизни человека в деревне, это проявлялось во всех качественных показателях. Отправить человека из деревни на работу в город было делом непростым, крестьян надо было сгонять со своей земли. Так, в Англии развернулся процесс огораживания, когда королевская власть просто забирала у селян землю. За счет превращения класса крестьян в класс промышленных рабочих стране удалось провести первую в мире масштабную индустриализацию. Но поскольку вся добавленная стоимость доставалась промышленному капиталу, то индустриализация проводилась в интересах тех самых 2–3% элитарной прослойки.

В Российской империи, которая вплотную подошла к необходимости индустриализации и развитию промышленного капитала во второй половине XIX века, с этими же целями было ликвидировано крепостное право. Землю получили помещики (аграрный капитал) и казна (госкапитал), а крестьян выгнали на открытый рынок труда. «И пошел я в люди», – написал Максим Горький, объясняя обычную судьбу крестьянского подростка, оторванного от традиционного способа производства. Города манили вчерашних крестьян возможностью быстрых денег. Среди городской босоты из бывших крестьян ходили легенды, как кому-то удалось удачно устроиться приказчиком к миллионщику или соблазнить барыню-вдовушку. Но это были легенды, а в реальности превращение класса крестьян в промышленный пролетариат означало тяжелую работу и смерть в молодом возрасте. Если не заработаешь туберкулез в сыром бараке, то тебя или зарежут в трущобах, или до полусмерти изобьет приказчик.

Конечно же, имелись образцово-показательные производства, однако число их было ничтожным и связано это было исключительно с прогрессивными взглядами собственника. Но в массе своей промышленный капитал интересовали максимальная добавленная стоимость и количество выпущенной продукции.

Джинн уже был выпущен из бутылки. Промышленный рабочий был более образован, нежели крестьянин, а самое главное – в среде промышленных рабочих стали зарождаться особые социальные отношения. Когда ты трудишься в коллективе, где от результата личного труда зависит результат общий, то у тебя включаются совершенно новые мотивы и зарождаются новые цели. Любое производство – это коллектив, и когда люди объединены общим трудом, появляются общие цели. Сначала цели сугубо хозяйственные: как улучшить условия труда и побыстрее сделать работу. Затем цели и мотивы становятся экономическими: как повысить жалованье и сократить рабочий день. Рано или поздно коллектив эволюционирует до политических целей и требований: профсоюзы начнут организовывать стачки и забастовки, а также участвовать в выборах и отправлять своих представителей в парламенты и местные советы.

По мере роста промышленных отношений политика становится все более массовой деятельностью. Рост образования и масштабное промышленное производство делает политику общедоступной. Еще вчера книга была дорогой вещью, а сегодня газета – распространенное явление. Печатать книги, журналы и газеты все более выгодно – рабочие учатся читать и становятся потребителями литературы, публицистики и журналистики.

Экономические войны уже нельзя вести как раньше, приходится учитывать общественное мнение, которое не всегда на стороне правящего класса. Вернее так: общественное мнение всегда может формироваться правящим классом, однако это происходит не одномоментно и требует определенных технологий.

Подготовка противостояния с конкурентом теперь требует значительных ухищрений. Первая мировая война началась с массированной пропаганды ненависти к противнику. Британскому обществу долгие годы внушали, что главным врагом является германский промышленник. Лозунг кайзера Вильгельма о том, что будущее Германии лежит в мировом океане, интерпретировалось как посягательство на морскую монополию Великобритании.

Германского обывателя точно так накачивали, объясняя неизбежность войны. Слишком мало жизненного пространства, германский народ обделили. Подлые французы и алчные британцы «отжали» себе колонии по всему свету, а немецкий народ – самый трудолюбивый и законопослушный в мире – остался не у дел. А ленивая патриархальная Россия и вовсе не заслуживает тех просторов и богатств, которые ей достались.

Технологии информационной подготовки войн, полномасштабно развернувшиеся в Первую мировую, впервые были опробованы ранее – во время наполеоновских войн. Бонапарт во многом обогнал свое время, в том числе и в вопросах работы с общественным мнением. Подготовка войны с Россией велась Наполеоном долго и системно: Россия – варварская страна, которая не умеет распоряжаться своими богатствами; Россия – вечная угроза Европе, от этих азиатов всегда надо ждать удара в спину.

Россию всегда хотели видеть евразийской Индией – огромной колонией, которую надо освоить. Однако каждый раз колонизатор наступал на те же грабли. Прямое вооруженное столкновение показывало превосходство русского оружия и военного гения над колонизаторами. Начинали войну, думая, что имеют дело с папуасами и индусами, а получали отпор как нигде доселе. Все попытки прямой колонизации России заканчивались войнами и поражениями колонизаторов. Колонизировать Россию классическим методом – с помощью экспедиционного корпуса, а затем отдав на растерзание торговому, промышленному и финансовому капиталу – не получалось. Но это не значит, что попытки не будут продолжены, слишком большой приз на кону.

Второй аспект колонизации заключается в том, что брать политическую ответственность за колонизируемого никто не намерен. Капитал интересуют только добавленная стоимость и отсутствие границ для свободного движения товаров и оборотных средств. Поэтому идеальная победа в мировой войне – когда противник рухнет из-за накопившихся внутренних противоречий, когда на поверхность выйдут разрушительные силы общества.

То, что мировые войны будут проходить по такому сценарию, стало понятно после Первой мировой. До этого по привычке считалось, что война – дело скоротечное: несколько генеральных сражений, капитуляция