Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

с географической средой обитания. Горные народы, живущие на неплодородных землях, совершают набеги на земледельцев долин и равнин. Так в Ферганской долине расселялись предки киргизов и узбеков – киргизы в предгорьях, а узбеки на равнинах.

Соответственно, в зависимости от среды обитания зарождаются особые общественные и производственные отношения. Горные народы рождают джигитов и пастухов, равнинные – развивают ремесла, сельхозпроизводство и приручают диких животных. У равнинных народов появляются города, в то время как горные народы продолжают жить общинными отношениями. Через несколько столетий равнинные народы опережают горные технологически и организационно: у них появляется регулярная армия, формируется торговый капитал, привлекающий новые технологии, развиваются наука и культура. Начинается обратный процесс – уже равнинные народы вытесняют народы горные, заставляя либо отступить в далекие ущелья, либо раствориться. Горные народы отвечают новыми набегами и попытками отбросить экспансию.

Аналогичные процессы происходят и на Кавказе. Так, армянский народ, будучи древним, населяет большинство крупных городов Закавказья. Развитое ремесленничество и крупные диаспоры по всему Кавказу и Малой Азии приводят к тому, что армянский народ быстрее остальных опирается на развитой торговый капитал. Армянские олигархи влиятельны и при турецком дворе, и среди грузинских князей, развивают торговлю с Ираном и Россией. Естественно, активность торгового армянского капитала вызывает сопротивление других народов. Ко всему прочему возникает религиозный конфликт. Армяне – христиане, а турки, персы, азербайджанцы исповедуют ислам.

Не менее запутанна ситуация в Дунайско-Днестровском междуречье, более известном как Молдавия и Бессарабия. Молдаване, румыны, русские староверы, болгары, гагаузы – противоречия накапливаются столетиями. Кто-то, как болгары, бежит от турецкой власти. Кто-то, как русские староверы, наоборот, уходит подальше от власти Москвы, лишь бы сохранить традиционный уклад и веру. Молдавский народ же попадает в вассальную зависимость от Стамбула, но им управляют не напрямую, а с помощью наместников – православных греков-фанариотов, которые видят Молдавию исключительно как объект для колонизации. И посреди находится маленький народ – гагаузы, которые, вообще-то, являются тюрками и близкими родственниками казахов, но тем не менее православные.

Небольшим народам и национальным культурам свойственны национализм и стремление ассимилировать соседние народы, поэтому конфликты на национальной периферии происходят постоянно.

Рано или поздно национальная периферия попадает под влияние крупного государства и мощной культуры, которые расширяют свои ареалы. Народы периферии находятся между несколькими центрами силы. Региональные центры силы – империи – втягивают малые народы в свою орбиту влияния, начиная с приграничной торговли и роста товарооборота. Вместе с товарами в крупные города империй проникают ремесленники и торговцы. Начинается культурный обмен. Религиозная и языковая близость открывает новые горизонты сотрудничества.

Однако традиционные противоречия между самими малыми народами продолжаются, поэтому главным на повестке становится вопрос интеграции малых народов, племенных союзов и национальных протогосударств в состав империи. Но особенность периферии в том, что, входя в орбиту влияния империи или даже в ее состав, она все равно коммуницирует с другой империей, а соответственно, находится всегда в нескольких сферах влияния.

Поэтому главный вопрос интеграции национальной периферии – вопрос стирания межнациональных противоречий и традиционных конфликтов. Как сделать так, чтобы армяне и азербайджанцы не резали друг друга? Как примирить киргизов, таджиков и узбеков?

Единственный шанс мирного развития национальной периферии – вовлечение ее в более глобальный проект, где народов так много и они такие разные, что по сравнению с молдаванином и латышом между узбеком и киргизом разница невелика.

Наконец, малые народы открывают для себя огромный мир, где самые предприимчивые представители могут сделать головокружительную карьеру. В империи социальные лифты возносят самых дерзких на невиданные высоты. Кем был бы грузинский князь Багратион в национальном государстве или мелком горном царстве? Чего бы добился молдавский дворянин Кантемир, не попади он к царскому двору? Кем был бы маршал Баграмян в «незалежной» Армении?

Лев Гумилев ввел такое понятие, как «комплиментарность народов». Почему между русским и казахом меньше противоречий, чем между русским и поляком? Хотя вроде бы и славяне, и языки похожи, а комплиментарность русского и польского народов невысока.

Комплиментарность прямо зависит от универсальности культуры. За счет чего русскому народу удалось всего за несколько столетий пройти до Тихого океана? А почему многочисленные попытки украинцев построить национальное государство заканчиваются разрухой и смутой? Универсальный и открытый характер русской культуры позволяет России расширяться быстро. Большинство приобретений Российской империи – это добровольное вхождение в состав целыми народами и национальными протогосударствами. Как только грузинский народ начинает жить бок о бок с русским народом и воспринимать русскую культуру, то русская культура становится немного грузинской. Никто не будет делать грузина русским насильно, никто не претендует на местные обычаи и традиции.

Налицо результат разных методов колонизации – русским и английским народом. В Северной Америке коренные народы индейцев полностью уничтожены либо вымирают в резервациях. Коренные народы Сибири и Дальнего Востока не только сохранились и расплодились, но еще и обрели письменность и национальную литературу.

Можно долго рассуждать, почему именно русский народ и культура обладают таким многосторонним и универсальным началом, которое позволяет интегрировать другие народы и культуры, не поглощая их, но факт остается фактом – ни один другой народ и культура такими свойствами не обладают. Это выражается во всем.

В России сотни государственных языков, а народы селятся где угодно за пределами национальных ареалов обитания: в Республике Алтай казахский язык является государственным, в Крыму три государственных языка, в современной Москве около 10% жителей – азербайджанцы, а в Ростове есть район Нахичевань, где живут в основном армяне. В России нет конфликтов между армянами и азербайджанцами, в то время как в своих родных республиках они воюют.

Аналогично обстоят дела и с украинцами, и с молдаванами, и с узбеками, и с латышами – попадая в русский культурный контекст, из человека испаряются национализм, расизм и фобии.

Эта же универсальность русской культуры позволяет большевикам воссоздать новую империю на обломках старой. Всего за десять лет из горящей в огне гражданской войны огромной страны встает новый исполин – Советский Союз. Причем для интеграции сотен народов и культур большевикам не пришлось ничего придумывать, всем народам был предложен входной билет в мировую культуру: вы считаете себя отдельным народом – развивайте собственные письменность и литературу; нет своего алфавита – ничего страшного, берите русский; не хватает собственных национальных поэтов – будем переводить Пушкина.

Комплиментарность русского народа, по теории Гумилева, связана с особенностями нахождения Московского государства в составе Орды. Отличительная черта имперской модели Чингисхана и его потомков заключалась в том, что власть не посягала на культурную и религиозную самобытность покоренных народов. Модель империи Чингисхана была основана на справедливости. Яса – высший закон – жестоко карал предателей и клятвопреступников, однако гарантировал свободное вероисповедание и безопасность, но при условии выплаты дани.

Эта модель была воспринята русским народом и после того, как рухнула империя потомков Чингизидов. Зарождающейся